Книга Бремя власти IV, страница 25 – Иван Ладыгин

Я отпустил ее руку. Она медленно опустила ее, сжимая кольцо в кулаке так, что костяшки побелели. Обескураженность сменилась на ее лице странной смесью упрямства и… облегчения… Она словно проходила испытание и сдала его.

— Хорошо, — Анна резко кивнула. — Я сохраню его. Как… напоминание об ошибках, уроках и пути, который я не выбрала.

Она сунула кольцо в складки балахона, туда, где, вероятно, был потайной карман.

— Твоя жизнь теперь — борьба с демонами и молитвы в кельях? — спросил я, отступая на шаг, освобождая ей пространство. Мой голос был нейтральным, но вопрос сам повис в воздухе.

— Да, — ответила она без колебаний. — И я наконец-таки почувствовала себя свободной, Ваше Величество. По-настоящему. Не надо меня жалеть. Я довольна своим выбором. Я нашла покой. И силу.

«Покой». Это слово прозвучало как приговор. Как замурованная дверь.

— Более того, — Анна сделала шаг вперед, ее голос приобрел оттенок почти проповеднической настойчивости, — я прошу вас подумать… глубоко подумать над ролью Церкви в нашем государстве. Это не просто вера, Государь. Это опора. Могущественная сила. Сила духа, способная объединить народ перед лицом любых угроз, внешних и… внутренних. Инквизиция — ее меч и щит. Не игнорируйте этот ресурс.

Я усмехнулся про себя. Вот оно. Истинная цель визита. Не кольцо. Не прощание. А послание. Или даже предупреждение… Я отчетливо представил уютный кабинет Патриарха, его холеные руки, сложенные на животе, и его настойчивые уговоры: «Уговори его, дитя мое. Напомни о нашей силе. О нашей необходимости. Он слушает тебя… или слушал. Используй прошлое». Анна была орудием. Точным и красивым. Знала ли она это? Скорее всего, да. И использовала шанс донести послание той силы, которой теперь служила.

Я вежливо склонил голову, без тени насмешки.

— Твое замечание… учтено, Анна Александровна. Я обдумаю роль Церкви. Как и все в этом хрупком мире, она требует взвешенного подхода. — Я выдержал паузу, глядя в ее холодные, спокойные глаза. — И позволь задать встречный вопрос. Смогу ли я, Император Всероссийский, в час величайшей нужды, рассчитывать на твою помощь? На помощь твоего Ордена? Не как бывшей невесты, а как Воительницы Света, стоящей на страже Империи от Скверны? Смогу ли я найти тебя за стенами инквизиторской крепости, если демоны постучатся в ворота Петербурга громче, чем сегодняшние гости в эти покои?

Анна замерла. Ее ледяное спокойствие дрогнуло. В глазах мелькнула тень растерянности. Она смотрела сквозь меня, в какую-то свою внутреннюю бездну, взвешивая клятвы, данные новому Ордену, и долг перед страной, которую она любила.

Минута тянулась вечно. Потом она медленно, очень медленно покачала головой.

— Нет, Ваше Величество, — прозвучало тихо, но невероятно четко. Без колебаний. Окончательно. — Моя клятва — служить Богу и Церкви. Их воле. Не воле Короны. Если Церковь сочтет нужным встать на вашу сторону… тогда да. Но не по вашему личному зову. Я… я больше не ваша Анна.

Жестко, но зато честно. Я кивнул, принимая ее ответ. В нем была своя горькая правда и своя страшная сила.

— Благодарю за честность, Анна Александровна. Пусть путь твой… да будет светел. Или, по крайней мере, победоносен над Тьмой.

Она ответила легким, едва заметным кивком, потом развернулась и пошла к двери, ее балахон не шелохнулся ни единой складкой. Дверь бесшумно закрылась за ней.