Книга Бремя власти III, страница 90 – Иван Ладыгин

* * *

Пока близнецы обезвреживали и похищали императора, Алексей Юсупов шагнул навстречу Рябоволову. Вокруг них бушевал пожар, рушились перекрытия, плавился мрамор, но они существовали в своем собственном пространстве — пространстве высшей магической дуэли.

— Рябоволов, — проскрипел Юсупов, его тонкие губы растянулись в беззубой усмешке. — «Серый кардинал». «Страж Империи». Как жалко ты теперь выглядишь. Как пес, охраняющий пустую конуру.

Но Юрий Викторович не ответил. Не было смысла. Он стоял, слегка согнув колени, его магический протез был вытянут вперед, ладонь раскрыта. Из нее струился холодный, синеватый туман, сгущавшийся перед ним в сложные, вращающиеся геометрические фигуры — щиты, ловушки, заряды. Его настоящая левая рука совершала быстрые, точные пассы, плетя дополнительные заклинания. У его ног лежали трупы поверженных наемников, а его глаза, синие и бездонные, неотрывно следили за Юсуповым. Усталость, казалось, испарилась, остался только фокус хищника.

Чернокнижник атаковал первым. Его руки, покрытые свежими ритуальными порезами, взметнулись. Из разрезанных ладоней хлынули не сгустки, а потоки — один багрово-черный, как запекшаяся кровь, другой — ядовито-зеленый, испускающий смрад гнили. Потоки переплелись в воздухе, образовав гигантскую, шипящую гидру из Скверны, которая ринулась на главу разведки, разевая свои зловонные пасти.

Но магистр был готов к этому. Его протезная рука дернулась. Геометрические фигуры перед ним сомкнулись, образовав гигантскую, сверкающую инеем призму. Гидра врезалась в нее.

— ШШШШИИИИППП!

Звук был чудовищным — как раскаленное железо, опущенное в ледяную воду, умноженное на визг тысячи голосов. Призма Рябоволова дрогнула, покрылась паутиной трещин, но выдержала. Багрово-зеленая энергия гидры бурлила, пытаясь разъесть лед, но синеватый холод сковывал ее и кристаллизовывал. Магистр сделал резкий жест левой рукой. Призма взорвалась внутрь, сминая и дробя магическую гидру в облако ледяной пыли и клочья темной энергии.

— Все в куколки играешь, Алексей? — холодно бросил Рябоволов, делая шаг вперед. Его железный палец прочертил круг в воздухе. Из него вырвались десятки игл из абсолютного льда, летящих к Юсупову со сверхзвуковой скоростью. Каждый след оставлял за собой след обмерзающего воздуха.

Юсупов фыркнул. Он не стал ставить щит. Вместо этого он швырнул на пол маленький черный флакон. Флакон разбился, и из него хлынул густой, липкий черный туман, мгновенно заполнивший пространство перед ним. Ледяные иглы, влетая в туман, замедлялись, покрывались черной слизью и падали на пол, шипя и трескаясь. Туман же, как живой, рванулся на Рябоволова, пытаясь обволочь, задушить, разъесть.

Магистр отскочил в сторону, его руки заработали с невероятной скоростью. Он не пытался рассеять туман магией — он перекраивал пространство вокруг себя. Воздух кристаллизовался, образуя ледяные зеркала и призмы, которые отражали и преломляли наступающую тьму, направляя ее потоки мимо себя, в стены, в пол. Камень плавился и вскипал там, где его касалась Скверна. Одновременно Юрий Викторович посылал точечные удары — сгустки абсолютного холода, пронизывающие туман, как снайперские пули, вынуждая Юсупова уворачиваться или парировать багровыми щитами.