Онлайн книга «Сегун I»
|
Напоследок он успел издать отчаянный рев, а затем устремился в пропасть: тяжелая темная туша исчезла в белой пене водопада, будто её стерли ластиком… Я остался сидеть на краю, все еще сжимая в онемевших пальцах окровавленный обломок. Каждый вдох обжигал ребра. В ушах стоял пронзительный звон, который глушил даже рев водопада. Нейра робко кольнула мой разум: [Угроза нейтрализована. Ваши показатели: пульс 180, давление критическое, кровопотеря ~0.5 литра. Требуется немедленная обработка раны и остановка кровотечения. Нобору понадобится помощь в течение 10 минут.] Когда адреналин начал отступать, я почувствовал, как у меня мелкой, неудержимой дрожью тряслись руки, как огнем горела разодранная нога, как ныл каждый кусочек тела, каждая косточка… Но времени на жалость к самому себе у меня не было… Я напоследок взглянул вниз, мазнул взглядом по черной туше, развалившейся на каменистой отмели и бросился к Нобору. Он был в сознании. Сидел, прислонившись к скале, держась за лодыжку. Лицо было бледным, но спокойным. — Жив? — хрипло спросил он. — Как видишь. — выдохнул я. — Ты как? — Мне повезло. У меня обычный вывих ноги. А что с медведем? — Упал. Нобору кивнул и закрыл глаза на секунду. — Если он жив, его нужно добить, — сказал он просто. — Это будет милосердно. Да и мясо… не пропадать же добру… Спускаться вниз, к подножию водопада, пришлось мне одному. Нобору не мог быстро идти. Я перевязал свою ногу, нашёл его нож, валявшийся на камнях, и отправился по крутой, опасной тропе, которую Нейра тут же спроектировала в моём видении, подсвечивая каждую безопасную точку опоры. Внизу, в водобойном котле, вода бурлила, взбивая белую пену. На отмели из крупной гальки лежала тёмная, мокрая груда. Медведь ещё дышал. Слабые, хриплые вздохи вырывались из разбитой груди. Лапы были вывернуты под немыслимыми углами, из пасти текла кровь с пузырьками. Я подошёл, держа нож наготове. Его глаз, тот, что еще мог видеть, встретился с моим взглядом. Там плескалась тупая животная боль и бездонная усталость. Я вспомнил глаза раненого солдата в подвале в Гомеле, которого мы не могли вытащить. Та же покорность судьбе… Я не стал мучить его. Подошёл сбоку, нашёл точку ниже уха, куда Нейра наложила яркий маркер. Вонзил нож одним резким, сильным движением, перерезав крупный сосуд. Зверь вздрогнул всем телом и затих. Дыхание прекратилось. Я вытащил нож, вытер лезвие о мокрый мех. И просто постоял, глядя на эту груду плоти, что минуту назад была смертельной угрозой. Через некоторое время спустился Нобору. Он шёл, опираясь на длинную палку, волоча больную ногу. Его лицо было каменной маской. Он молча подошёл, осмотрел тушу и кивнул. — Поможешь мне его разделать? — спросил старик. Понятное дело, я согласился, и мы тут же принялись за работу. Нобору водил лезвием по шкуре с удивительной аккуратностью, отделяя мех от жира и мышц. Он не сделал ни одного лишнего разреза. Я помогал, как мог: переворачивал тушу, оттягивал кожу, промывал в реке куски мяса. Запах крови, тёплых внутренностей и дикой плоти крючками вцепился в ноздри и еще потом долго не отпускал меня. Когда дело было сделано — шкура свернута в рулон, мясо разложено на больших листьях, кости и внутренности (кроме печени и сердца) унесены рекой, — мы сели на окровавленные камни. Перед нами лежали груды тёмно-красного мяса, свернутая чёрная шкура с глянцевым отливом и отделённый череп… |