Книга Системный Творец VI, страница 17 – Александр Сорокин

Кай острым и оценивающим взглядом впился в меня.

— Хорошо. — наконец произнес он, скрестив руки на груди. — Прежде чем мы начнем строить планы, мне нужно понять, с кем я имею дело. Покажи мне свои Пути. Все, что у тебя есть.

Я кивнул, сосредоточился и отключил «Сокрытие Путей». Кай прищурился. Сначала на его лице читалась лишь профессиональная сосредоточенность, но затем оно медленно преобразилось: легкое удивление сменилось задумчивым одобрением.

Он обошел меня, словно изучая экспонат, издавая лишь тихие, едва уловимые звуки — то ли «хм», то ли «интересно». Вернувшись на прежнее место, он снова встретился со мной взглядом.

— Четыре Пути. — констатировал он, и в его голосе не было ни восхищения, ни осуждения, лишь холодный анализ. — Тело, Созидание и… целительство? И ещё одна ветвь, новая, сырая… Защитник Мира? Да, похоже. Впечатляюще для одного человека. Особенно учитывая, что Путь Тела у тебя уже на шестой стадии. «Несокрушимая Инерция», верно?

Я лишь кивнул. Было странно услышать, как кто-то так легко назвал то, на что я потратил месяцы боли, пота и крови.

— Как давно ты стал системщиком? — спросил Кай, не отводя от меня пронзительного взгляда.

— Меньше года. — честно ответил я. — Если считать с момента, как я очнулся в этом теле.

Его брови слегка приподнялись. Несколько секунд он молчал, переваривая информацию, а затем очень медленно кивнул.

— Меньше года… — повторил он, в его голосе впервые прозвучала нота, отдалённо напоминавшая уважение. — В таком случае, ты сделал немало. Шестая стадия Пути Тела за столь короткий срок — это… ненормально. В хорошем смысле.

Он сделал паузу, его лицо снова погрузилось в задумчивость.

— Однако, — продолжил он, — у тебя почти нет параллельных Путей. Ты сосредоточился на одном, остальные же развивал лишь как вспомогательные. В моё время… — он запнулся. — В моё время системщик среднего уровня владел как минимум пятью-шестью полноценными Путями. Это было нормой, базой.

Он вздохнул. Этот вздох был полон такой глубокой, древней грусти, что у меня сжалось сердце.

— Но если верить твоему рассказу, — тихо сказал он, глядя в тёмный угол пещеры, — и в Эйвеле сейчас владение даже одним Путем считается за счастье… то я начинаю понимать, насколько всё плохо.

Он резко махнул рукой, словно отогнав мрачные мысли, и развернулся к выходу из камеры с капсулой.

— 'Ладно, хватит стоять. Работы невпроворот. — бросил он.

Я последовал за ним в заставленную артефактами комнату. Кай, словно не замечая их, шел уверенным шагом. Слабость еще чувствовалась в его движениях, но теперь они обрели твердую, неоспоримую цель.

Остановившись посреди зала, он окинул его быстрым, оценивающим взглядом, будто сверяясь с внутренней картой. Затем подошел к одному из стеллажей, снял массивный наруч, покрытый чешуйчатыми пластинами, и нацепил его на левое запястье. Металл тихо щелкнул, подстроившись под руку.

И началось.

Кай двигался по залу с уверенностью хозяина, будто сам расставлял здесь всё вчера. Он не колебался, не сравнивал — просто брал артефакты и надевал их. Наручи, поножи, нагрудник, пояс… Каждый предмет, касаясь его кожи, вспыхивал тусклым светом, словно пробуждаясь от векового сна. Воздух вокруг сгущался, становясь почти осязаемым. Я ощущал его давление на кожу, лёгкое покалывание в кончиках пальцев.