Книга Системный Творец IV, страница 84 – Александр Сорокин

Горсту, казалось, эта затея нравилась всё меньше. Он опустился на одно колено перед сыном, положив свои огромные ладони ему на плечи. Их взгляды встретились.

— Сын. — голос Горста прозвучал тихо, но ясно. — Ты уверен? Это последний шанс отказаться.

Он искал в глазах Каэла хоть намёк на сомнение, страх, желание отступить. Но парень был непоколебим. Его тёмные глаза горели стальной решимостью. Он был готов на всё: на любую боль, на любой риск. Каэл коротко и чётко кивнул.

— Я уверен, отец.

Горст замер, затем тяжело кивнул, словно принимая приговор. Он поднял сына на руки — в последний раз, как ребенка — и отнес к столу. Каэл устроился на холодной поверхности, его тело казалось невероятно хрупким на фоне массивных, бездушных механизмов.

Гебер потер руки с видом человека, предвкушающего праздничный ужин, а не сложнейшую операцию.

— Ну что же. — произнес он с нескрываемым восторгом. — Время начинать опыты!.. Точнее, — он поправился, заметив напряженную позу Горста, — операцию по восстановлению ног!

Дальнейшее не походило ни на одну известную мне операцию. Это было странное, пугающее и завораживающее действо на стыке магии, биологии и инженерного искусства.

Гебер и Аргон направились к стене, уставленной рядами резервуаров с мутными жидкостями. Извлекли два продолговатых объекта, плотно обернутых в блестящую, пергаментоподобную пленку. Развернув их, они показали… заготовки. Две безупречно симметричные формы, от бедра до стопы повторяющие строение человеческой ноги. Но это было не творение плоти и крови. Материалом служило дерево — но не простое. Темное, почти черное, оно было пронизано густой сетью серебристых прожилок, мерцающих тусклым светом. Материал казался одновременно невероятно прочным и удивительно гибким.

— Основа — сплав старшей живой древесины и одухотворенной синтезированной ксилемы. — пояснил Гебер, словно проводя экскурсию. — Прочнее стали, легче кости, обладает памятью формы и способен к самовосстановлению!

Заготовки аккуратно уложили на стол рядом с Каэлом. Затем Аргон приступил к работе с дугами механизмов. Щупы, оснащенные острыми иглами и тонкими, как паутина, проводками из живого света, опустились к культям на бедрах Каэла. Раздался едва уловимый высокочастотный гул. Каэл стиснул зубы, но не издал ни звука, лишь его глаза широко распахнулись, устремившись в потолок.

Гебер взял в руки два странных инструмента, похожих на гибрид скальпеля и паяльника, с наконечниками из пульсирующего кристалла. Он что-то напевал себе под нос.

— Сначала — интеграция нервных пучков. Самое сложное… — бормотал он.

Кончики инструментов коснулись культей Каэла. Парня пронзила судорога, он зажмурился. Одновременно серебристые прожилки на деревянных заготовках вспыхнули ярче. Гебер водил инструментами, словно сшивая невидимой нитью плоть и дерево. От его работы исходило слабое свечение, а воздух наполнился запахом озона и… тлеющего дерева.

Затем началось самое невероятное. Гебер и Аргон синхронно поднесли деревянные заготовки к культям. В момент соприкосновения дерева с кожей, по залу прокатилась волна энергии. Воздух затрепетал. Свет в прожилках на ногах вспыхнул ослепительно, и… дерево начало оживать.

Оно не просто прикрепилось, а начало врастать в тело Каэла. Древесина в местах соединения утратила свою жесткость, превратившись в густую, тягучую смолу. Она обволакивала культи, проникала внутрь, и я видел, как серебристые прожилки тянулись навстречу нервным окончаниям парня, сплетаясь с ними в сложнейший, пульсирующий узор. Это было похоже на прививку дерева, но ускоренную в тысячи раз и куда более чудовищную по своей сложности.