Книга Системный Творец IV, страница 105 – Александр Сорокин

Он поднялся. Каждое его движение было отточено до совершенства, ни единого лишнего жеста. В руке он держал точную копию моего топора.

И он атаковал.

Это был кошмар. Он владел всеми моими приемами: «Боевой Размах», «Меткий бросок», «Боевое Чутье». Но в его исполнении они обрели пугающую, абсолютную мощь. Он предугадывал каждый мой шаг, парировал атаки еще до того, как я успевал их начать. Мои же умения оборачивались против меня с машинной, безжалостной точностью.

Я бросился в бой, пытаясь противопоставить ему свою силу и скорость. Тщетно. Он был мной, но лишенным всех моих слабостей, воплощением Пути, его чистой неодушевлённой сущностью.

Удар. Меня отбросило, и я почувствовал, как трещат ребра. «Абсолютное Тело» тут же принялось глушить боль, но я знал- это лишь временная передышка. В открытом бою мне его не одолеть. Он превосходит меня во всем: силе, скорости, мастерстве.

Воин приближался, его шаги звучали ровно, как отсчет последних секунд перед казнью. Его бездушные глаза смотрели на меня как на ошибку, подлежащую немедленному исправлению.

Отчаяние захлестнуло разум. Силой Пути Тела мне его не победить — это его стихия, его царство.

И тут, словно эхо из прошлого, прозвучали слова Элронда: «Истинное созидание — это одухотворение материи».

Этот Идеальный Воин… он и был материей. Чистой, но бездушной. Подобно Живой Древесине до прикосновения Творца, или кристаллу до вложения матрицы.

Я же был не просто Воином, а Системным Творцом.

В момент, когда его топор замахнулся для решающего удара, я не стал готовиться к парированию, а закрыл глаза, отбросил боевые инстинкты и погрузился в себя, в пульсирующую энергию «Живого Ремесла». Моей целью было не создание артефакта, а вдохнуть жизнь не в дерево, не в кристалл, а в сам Путь.

Я представил не конечный идеал, а тернистый путь к нему, изборожденный ошибками. Боль от ударов Бранки, унижение от поражений, холодный пот и кровь на бесконечных тренировках. Я вспомнил, как поднимался после каждого падения, ту дикую, первобытную радость, когда после тысяч неудач делал шаг вперед. Вспомнил, зачем все это. Не ради званий, а чтобы защитить тех, кто доверился мне. Каэла с его сияющими глазами и зараженными ногами. Орна, Горста, Эдварна. Чтобы однажды изменить эти проклятые правила.

Я вложил в эту мысль всю свою волю, жажду жизни, индивидуальность. Я стремился быть не идеальным воином, а живым человеком.

Открыв глаза, я увидел, как топор Совершенного Воина был занесен для последнего удара. Но мой взгляд был прикован не к лезвию, а к его глазам.

— Я — не ты. — прошептал я. — Я тот, кто прошел этот путь.

Топор застыл в сантиметре от моего лица. Бездушные глаза на мгновение дрогнули, и в них промелькнула искра чего-то чужого, но такого человеческого. Была ли это моя собственная воля, или же откликнулся коллективный опыт всех воинов с лестницы — неважно. Этого оказалось достаточно.

Фигура Воина задрожала. Молниеносные трещины побежали по его безупречной форме. Он не рассыпался, а испарился, превратившись в облако сияющей золотой пыли. Оно зависло в воздухе, а затем устремилось ко мне, впитываясь в ладонь моей вытянутой руки.

Боли не было. Скорее, это было похоже на возвращение домой. Словно всю жизнь я носил в себе неполный пазл, и вот, наконец, нашлась последняя, идеально подходящая деталь. Энергия вливалась, не разрушая, а завершая, наполняя меня до краев. Я не просто выдержал испытание, а вплел наследие всего Пути в ткань своей собственной, уникальной сущности.