Книга Системный Творец II, страница 43 – Александр Сорокин

Но монстров нигде не было, только единственное дерево в центре зала. Его ветви-щупальца всё ещё медленно извивались в воздухе, словно ощупывая его, будто слепой великан, ищущий потерянную добычу. Это было одновременно жутко и гипнотически — странный, неземной танец в гробовой тишине.

Я стоял и смотрел, пытаясь понять. И вдруг мысль, внезапная и острая, пронзила мозг. В описании дерева ясно говорилось: «Неуязвимо для обычного оружия». Но я только что отрубил ему множество ветвей своим топором, причем без особых усилий.

Сердце ёкнуло. Вариантов было мало. Либо системное описание лукавило и касалось только ствола, что казалось маловероятным — система до сих пор была пугающе точна. Либо… Либо мой «Простой Топор» не попадал под категорию «обычного оружия».

Вторая версия заставила что-то внутри затрепетать от предвкушения. Вспомнилась статуя Топора на площади, «Живая сталь», на которую не хватило навыка. Этот топор был со мной с самого начала, с момента моего попадания в этот мир. Он был частью загадки моего появления здесь.

Но чтобы проверить это, нужно было подойти и рубануть по стволу. Рискнуть. Подвергнуться атаке всех этих щупалец разом.

Я взвешивал риски. Эта тварь, без сомнения, была угрозой для всего города. Если она может генерировать монстров, то её нельзя оставлять здесь, прямо под ногами у ничего не подозревающих людей. Но с другой стороны… если я смогу её уничтожить… Представить только, что можно сделать с древесиной такого монстра! Орн говорил, что из зрелых монстров получались отличные заготовки. А это был не просто монстр, это было нечто древнее, смертельное. Это был невероятный шанс поднять «Живое ремесло» на невиданную высоту, сделать огромный скачок в моем развитии, который выпадал раз в жизни. Или не выпадал никогда. И всё это — втайне ото всех. Никто, даже Орн, до поры до времени, не должен был знать. Я мог спрятать всё в свой инвентарь.

Решение созрело быстро, подогретое азартом и холодной решимостью, что родилась в лазарете после гибели отряда. Я должен был попытаться.

Сделав глубокий вдох, я снова шагнул в зал. На этот раз не убегая, а наступая. Осторожно, как охотник, подкрадывающийся к спящему зверю.

И дерево отреагировало мгновенно. Стоило мне пересечь незримую черту, как ствол содрогнулся. Ветви-щупальца взметнулись вверх, замерли на мгновение, и от дерева повеяло… волной. Не звуком, не ветром, а именно волной — плотной, тяжёлой, осязаемой аурой. Воздух затрепетал.

И тут же из тёмных углов зала, из-под обломков и щелей в полу донёсся знакомый пронзительный визг заражённых крыс, оставшихся в живых после моей недавней охоты. Их было не больше десятка, но теперь они двигались не хаотично, а с единой целью — защитить своего хозяина. Их глазницы пылали ядовито-зелёным, и они ринулись на меня единым, обезумевшим строем.

Я не стал дожидаться, пока они окружат меня. Резко отступая назад, в узкую горловину тоннеля, я снова использовал её как бутылочное горлышко. Моё «Боевое Чутьё» уже не захлёбывалось от множества целей — оно хладнокровно обрабатывало данные. Я знал их скорость, их траекторию.

Первая крыса прыгнула. «Боевой Размах!». Топор описал короткую дугу, рассекая тварь пополам в воздухе. Вторая попыталась проскочить под ударом — моя нога встретила её с разворота, отшвырнув в стену с хрустом. Третья и четвёртая получили точные, акцентированные удары обухом, дробившие кости.