Книга Трупы Большого театра, страница 84 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

— А сколько всего в театре костюмов Снегурочки?

— Не знаю. Наверно, несколько. Но я дальше вам расскажу. В общем, я назад в туалет бегу, разбиваю в туалете стекло. Невысоко, второй этаж. Я по крыше подсобки так и покатилась, по наклонной плоскости. И что же вы думаете? За мной с криком лезет Величаева и прыгает.

— Может быть, вам показалось? Вы не ошиблись?

— За кого вы меня принимаете! Я ведь от страха совсем протрезвела.

— Ну, хорошо, одна Снегурочка — Величаева, а две другие кто?

— Как я могла разглядеть? Мне не до того было. Я жизнь свою пыталась спасти.

— Вас могли разыграть. Вы сами говорите, что много выпили. Наконец, вам могли что-нибудь такое подлить в бокал.

— Ну, не знаю. Выскочила я на улицу. Уже моросило. Я искала такси. А уже поздно, машин нет. И еще вот что: я когда бежала, услышала выстрел за спиной, и женские голоса кричали, как будто ссорились.

— Вы думаете, это Снегурочки ссорились?

— Да, я так думаю. У вас сигареты есть?

— Я не курю.

— Жаль.

— И вам бы не надо. Это же вредно для голоса.

Грушева с досадой отмахнулась.

— А Величаеву вы потом видели?

— Нет.

Грушева теперь выглядела осунувшейся, усталой. В окно было видно, что небо посветлело. Степанов подумал, что скоро соседи по подъезду поведут выгуливать собак.

— Я думаю, что это Сафьянов и Молочкова устроили. Больше некому, — произнесла Грушева.

Ее знобило. Она плотнее закуталась в куртку следователя, отвернулась от него и посмотрела в окно.

— Послушайте, возле вашей машины какие-то мужики ходят.

Степанов тоже посмотрел. Нет, певица не ошиблась. Возле машины и вправду ходили какие-то темные фигуры.

— Посмотрите, в кармане нет мобильника? — попросил Степанов.

— Нет. Ничего нет.

Степанов снова посмотрел в окно. Да, какие-то подозрительные типы. И вдруг по лестнице зашуршали чьи-то шаги.

— Вася, Вася, — донесся знакомый голос.

Это была Маша, в халате, босые ноги в шлепанцах, голова повязана пестрой косынкой. Она с неподдельным интересом рассматривала собеседницу мужа.

— Познакомься, Машенька, — начал Степанов, чувствуя комизм ситуации. — Это вот Ирина Анатольевна Грушева, певица, солистка Большого театра.

Женщины сдержанно поздоровались. Выглядели они, конечно, забавно: одна полусонная, в халате, другая — в испорченном дождем оперном костюме.

— Маша, ты мобильник случайно не захватила с собой? — полюбопытствовал Степанов.

— Представь себе, нет, — в голосе жены послышались насмешливые нотки.

Степанов снова глянул в окно. Неизвестные дергали дверцы его машины. Дальше медлить не имело смысла. Он кинулся вниз по лестнице.

Увидев Степанова, потенциальные угонщики на мгновение замерли. Следователь шагнул им навстречу. В руке одного из злоумышленников блеснул лом. Он держал оружие в левой руке; должно быть, был левшой. Степанов наставил на этого наглеца пистолет.

Внезапно Степанов почувствовал резкую боль в кисти. Второй нападавший ударил его резиновой дубинкой со стальным стержнем. Удар пришелся по пистолету и задел кисть. Пальцы Степанова были разбиты в кровь. Пистолет, громыхая, проскакал по крышам припаркованных автомобилей.

Нападавшие поспешили воспользоваться короткой растерянностью Василия Никитича, быстро заломили ему руки за спину, пригнули его к капоту машины, намереваясь ударить головой о капот. Но Степанов недаром был человеком тренированным. Он ухитрился подтянуться, обхватывая руки противников, затем двинул их пятками по ногам. Негодяи невольно ослабили хватку. Тогда Степанов саданул их локтями в подбородки. Теперь он был свободен и побежал.