Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 15 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Мать сидела напротив, на скамье с высокой спинкой, обтянутой зелёным бархатом. Сухощавая женщина с прямой спиной, пепельными волосами, аккуратно убранными назад, и тонкими губами, которые всегда оставались чуть сжатыми. Она была занята вышивкой: тонкая серебряная игла ловко мелькала в длинных, изящных пальцах, ритмично протыкая ткань. Увидев дочь, женщина отложила работу на подушку рядом с собой и тепло ей улыбнулась.

— Добрый вечер, — сказала Мира, остановившись у порога.

Медоед, который опередил её на десяток шагов, уже завалился у ног отца, удобно примостившись массивным боком к его сапогу. Зверь закряхтел, устраиваясь поудобнее. Его поза излучала наглое, абсолютное довольство собой. Отец, не глядя, опустил руку и потрепал зверя по загривку.

— Мира, — сказал отец, не отрываясь от листов, потом всё-таки поднял глаза и посмотрел на неё. — Поздравляю с победой в отборочных. Чисто прошла?

— Все три боя выиграны досрочно, — ответила Мира, проходя в комнату и садясь на край скамьи рядом с матерью.

Отец одобрительно хмыкнул. Он всегда так делал, когда дела шли нормально, но «нормально» в его понимании было минимумом, а не поводом для гордости.

— Впереди общеимперский турнир, — сказал он, сложив листы пергамента стопкой. — И там не будет так легко. Половина из участников натаскивает зверей с пелёнок, ты должна быть готова.

— Я буду готова, — ответила Мира ровным голосом.

Мать едва заметно улыбнулась, потом снова взялась за вышивку.

— Отец прав, дочь, готовься серьёзно. Мы с ним обсудим твоё расписание и тренера для подготовки к турниру.

Мира кивнула. Разговор двигался по знакомым рельсам — короткое признание и быстрый переход к следующему рубежу. В этом доме не задерживались на победах, ведь они лишь ступенька для пути дальше, а не площадка для отдыха.

Она уже собиралась встать, как кое-что вспомнила. Рука девушки скользнула в сумку, лежавшую на коленях, и нащупала небольшой шарик, завернутый в тряпицу.

Достав и раскрыв его, она увидела перед собой корм. Мира взяла его двумя пальцами и протянула руку вниз, к медоеду.

— На, попробуй.

Зверь поднял голову. Его маленькие глаза уставились на шарик с выражением: «Это ещё что за дрянь?». Медоед был привередлив и мог отвернуться от куска свежего мяса, если оно пахло не так, как ему хотелось, а элитные корма, которые семья производила и продавала, он ел с видом, словно делал всем великое одолжение.

Зверь с показной неохотой встал, подошёл к девушке, ткнулся носом в её ладонь и обнюхал шарик. Внезапно его ноздри широко расширились, медоед поднял голову, изумлённо посмотрел на Миру, потом осторожно, кончиками зубов, куснул корм.

Глаза зверя распахнулись, челюсти сомкнулись, раздался чавкающий звук, потом второй, и шарик исчез. Медоед облизнулся, пройдясь длинным языком по морде, и уставился на Миру, требуя добавки.

— Больше одной порции нельзя.

Медоед издал низкий звук — нечто среднее между рычанием и скулежом, и посмотрел на неё с таким укором, будто она отняла у него смысл жизни. Мира сама была в замешательстве. За три года, что они вместе, она видела подобную реакцию ровно дважды: когда зверь впервые попробовал сырое мясо Огненной саламандры, и когда нашёл медовые соты Лесных пчёл на Первом слое.

Отец отложил стопку листов.