Книга Кодекс Магических Зверей 3, страница 19 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Я намылил тряпку и принялся тщательно, но аккуратно мыть его шерсть. Грязь сходила слоями, вода в тазу темнела на глазах. Люмин стоял смирно, лишь изредка вздрагивая, когда я промывал особо чувствительные места. Его длинные уши смешно обвисли, придав мордочке несчастное, но такое умилительное выражение.

Когда его шерсть стала чистой, я вынул его из таза и, поставив на траву, окатил из ковша тёплой водой, припасённой в отдельном ведре. Люмин отряхнулся, обдав меня фонтаном брызг, и я засмеялся.

— Ну всё, первый зайцелоп на районе.

Я почти насухо вытер его полотенцем, и он ускакал в сторону входа в дом, где и уселся вылизывать лапу.

Вылил грязную воду из таза, ополоснул его чистой водой, и смешал успевшую заново вскипятиться воду с холодной, добившись нужной температуры. Набрав колодезную воду в котел, поставил его нагреваться. Выйдя в предбанник, взял Кроха на руки и направился на улицу.

Однако он сразу невзлюбил всю эту затею. Увидев таз, он глухо зарычал и попытался вырваться из рук.

— Крох, поверь, это необходимо. Давай, боец, потерпи немного.

Он смотрел на меня полными недоверия и обиды на весь белый свет глазами. Его шерсть в таком состоянии, что невозможно понять, где светлая, а где серая от грязи. Комья земли и засохшей травы намертво вцепились в подшёрсток.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, опустил его в таз. Крох замер, как статуя, и только дрожащие уши выдавали его внутренний ужас.

— Всё хорошо, — похвалил я, намыливая тряпку. — Видишь, ничего страшного.

Я начал с головы осторожно, стараясь не задеть глаза и уши. Грязь отходила тяжело, приходилось тереть сильнее, но Крох терпел, глухо рыча, вздрагивая, но не пытаясь вырваться или укусить. Я промывал прядь за прядью, и постепенно из-под слоя грязи проступала его светлая шерсть.

Когда добрался до живота, он напрягся сильнее, но и тут смилостивился, позволив мне отмыть и эту область. Я действовал быстро, но аккуратно, чтобы не причинить лишнего дискомфорта.

Наконец, когда все основные загрязнения были удалены, вода в тазу превратилась в густую чёрную жижу. Я вынул Кроха из таза и, поставив на траву, несколькими ковшами чистой тёплой воды смыл остатки мыла.

Крох, дрожа, посмотрел на меня с глубочайшей обидой и немым вопросом: «Зачем ты надо мной так издевался?».

— Не дуйся, — я накинул на него большое полотенце и начал энергично растирать.

Он фыркнул. Я растирал его до тех пор, пока Крох не перестал дрожать. Потом отпустил, и он, поджав хвост, засеменил ко входу в дом, где его уже поджидал Люмин. Зайцелоп тут же ткнулся носом в чистую шерсть друга, и Крох, к моему удивлению, не огрызнулся, а лишь устало прикрыл глаза и лизнул его в ответ.

Я улыбнулся. Отношения в моём лохматом отряде налаживались.

Ну, теперь можно позаботиться и о себе. Вымыв таз, затащил его в предбанник, разделся и принялся за стирку. Замочил грязную одежду в тазу с горячей водой и мылом, и принялся тереть и выбивать её о стенки. Несколько раз сменив воду, добился желаемого результата, отжал и развесил бельё. Затем убрался и зашёл в парилку.

Мылся я долго, с наслаждением, смывая с себя не только грязь, но и напряжение похода. Жар обжигал кожу, пар прочищал лёгкие, и с каждым ковшом воды я расслаблялся.

Закончив, распределил угли, засыпал золой и дождался остывания, сидя на лавке. Затем вытерся и вышел во двор.