Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 26 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Люмин, все это время сидевший рядом, радостно пискнул и ткнулся носом в решетку клетки.

Я встал и рухнул на табурет, почувствовав, как силы покинули меня окончательно. Перед глазами все плыло, руки дрожали, в теле была пустота, но на душе светло и спокойно.

Впереди еще много работы, но сейчас, глядя на то, как камнегрыз, которого я вытащил с того света буквально дважды, пил, понял одну простую вещь — я на своем месте. И здесь, в этом мире, полном жестокости и опасностей, наконец нашел то, ради чего стоит бороться. Мои звери. Моя лавка. Мое призвание.

Ребята, сделаем 2к лайков? Будет доп глава!

Я сидел в главном зале и чувствовал, как усталость растекалась по телу тягучим свинцом. Люмин устроился у моих ног, положив морду на лапы, и время от времени тяжко вздыхал, глядя на пустую миску.

— Знаю, знаю, сам есть хочу, — сказал я устало.

В кармане брякнули две серебряные марки — всё, что осталось после посещения башни. Неплохие деньги, если подумать, на них можно закупить продукты на рынке, но… сил на готовку совершенно не осталось. Руки дрожали, веки наливались свинцом, а мысль о том, чтобы развести огонь в очаге и что-то начать варить, вызывала только глухое раздражение.

— Значит, пойду в таверну, — пробормотал я, поднимаясь.

Люмин тут же вскинул голову.

— Лежи, малой, — я потрепал его по длинному уху. — Я быстро, а ты присмотри за домом.

Зайцелоп понятливо моргнул и снова положил голову на лапы. Я накинул куртку, проверил, надежно ли заперта клетка с камнегрызом, и вышел за дверь, закрыв тяжелый навесной замок. До «Свистящего кабана» добрался быстрым шагом. Толкнул тяжёлую дверь, и меня накрыло волной привычного трактирного уюта — запах жареного мяса, свежего хлеба, лука и чего-то томящегося в печи.

Внутри было почти пусто, лишь за дальним столом дремал какой-то пропойца, уткнувшись лицом в сложенные руки, да рыжеволосая официантка с веснушчатым лицом лениво протирала мокрой тряпкой уже чистые столы, напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Увидев меня, она улыбнулась и кивнула в сторону стойки, за которой стоял Борк, и… Улыбался!

Я замер на мгновение, потому что раньше не видел на этом вечно недовольном, обрюзгшем лице ничего, кроме хмурой злобы и раздражения, а сейчас он стоял, опершись локтями о стойку, и с искренней, почти отеческой теплотой наблюдал за тем, что происходило в зале.

Я проследил за его взглядом и увидел Грайма.

Каменный броненосец, которого недавно буквально вытащил с того света, медленно, с важным видом прогуливался между столами. Его панцирь поблескивал в свете масляных ламп, глаза деловито осматривали владения, а короткие лапы с тупыми когтями неторопливо перебирали по дощатому полу.

Зверь остановился у ножки стола, за которым дремал пьяница, задрал морду, принюхался, чихнул и, не найдя ничего интересного, двинулся дальше. Заметив меня, он замер на мгновление, а потом его нос часто задвигался, втягивая воздух. Узнал.

— Эйден! — голос Борка громыхнул под сводами таверны. Трактирщик выпрямился, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Заходи, заходи, гость дорогой!

Он вышел из-за стойки и направился ко мне, вытирая руки о засаленный фартук. Грайм, услышав хозяина, тоже засеменил следом, смешно переваливаясь с боку на бок.