Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 18 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Более того, нам пришлось спуститься на Второй слой, а давление там, сами знаете, какое, но он не просто выдержал, а смог работать. Лекарь заштопал раненого камнегрыза прямо в поле без нормальных лекарств, без ничего.

Человек молчал, но Торвальд чувствовал его неодобрение.

— Парень… оказался очень перспективным звериным лекарем, — сказал он наконец. — Не то, что те, с кем мы обычно имеем дело. Они, знаете… не поспевают за нами, тормозят отряд, боятся всего вокруг, а лечить толком не умеют — только по учебникам да схемам Академии, и чуть что не так — сразу в кусты, а этот… — Торвальд замолчал, подбирая слова, и наконец решился: — Он истинный сын своих родителей. Легендарных Моррисов.

Последние слова упали в тишину, как камни в стоячую воду.

Человек в капюшоне едва заметно вздрогнул — Торвальд скорее угадал это движение, чем увидел, но этого хватило.

В тот же миг рядом с фигурой буквально из ниоткуда появился зверь.

Торвальд толком не разглядел его, только мелькнувшую в полумраке тень, очертание гибкого, смертоносного тела, блеснувшие в свете фонаря глаза, но его тело отреагировало быстрее разума. Мышцы напряглись, рука дернулась к поясу, где обычно висел топор, и только через мгновение он вспомнил, что топор, как и его зверь, остался в загоне таверны.

Торвальд прекрасно знал, что это за зверь. Встреча с ним никогда не заканчивалась ничем хорошим, ведь подобные твари убивали молниеносно, не оставляя никаких шансов таким, как он. Они были смертью, воплощенной в клыках и когтях, и сейчас эта смерть находилась в полуметре и смотрела на него голодными глазами.

Торвальд заставил себя дышать ровно. Паника — верная гибель. Он смотрел на зверя, но краем глаза видел, как человек в капюшоне медленно поворачивался к нему.

Капюшон чуть сполз, и Торвальд наконец увидел его лицо.

Оно не было красивым в привычном смысле — слишком резкие черты, слишком бледная кожа, слишком тонкие губы, но в нем было то, что заставляло забыть о красоте — невероятная, пугающая харизма. Магнетизм, от которого перехватывало дыхание. И глаза. Один обычный, темный, глубокий, как колодец, а второй ярко-голубой, светящийся в темноте.

Человек смотрел на Торвальда, и рыжебородый чувствовал, как под этим взглядом внутри все сжималось от животного ужаса. Он прошел несколько слоёв Леса вдоль и поперек, встречал тварей, от которых волосы вставали дыбом, но такого страха не испытывал никогда.

— Ты не справился, — тихо сказал человек ровным голосом. — Однако… выполнил то, о чем я попросил.

Он протянул руку в тонкой перчатке, в которой был небольшой мешочек из добротной кожи, стянутый шнурком. Внутри приятно позвякивали монеты.

Торвальд осторожно взял мешочек, стараясь не коснуться пальцев неизвестного.

— Я постараюсь вновь свести тебя с лекарем, — продолжил человек, и его разноцветные глаза впились в Торвальда.

Рыжебородого затрясло. Мелкая дрожь пробежала по телу, а поджилки затряслись, как у нашкодившего щенка. Он не смог с этим справиться — страх был сильнее воли, сильнее выдержки, сильнее всего, что он в себе воспитал за годы жизни в Лесу.

Человек наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого только страшнее.

— И в этот раз не подведи меня. Лекарь не должен вернуться живым.

Он замолчал.