Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 17 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Варрен махнул рукой, мол, не учи ученого, и скрылся в переулке. Торвальд постоял еще немного, глядя им вслед, а потом шатающейся походкой свернул за ближайший угол и замер.

Шатающаяся походка исчезла, будто ее и не было. Рыжебородый выпрямился, провел ладонью по лицу, стирая дурацкую пьяную улыбку, и глаза внимательно оглядели пустой переулок.

Он не пил ни капли. Старая привычка, выработанная годами — никогда не терять контроль, особенно когда рядом чужие.

Торвальд прислушался — вокруг была тишина, которую нарушали лишь далекие отголоски ночного города — лай собак, пьяная песня где-то в квартале отсюда, скрип телеги. Никто не следил.

Он двинулся вперед быстрым, уверенным шагом. Туда, где кончались кривые улочки и начинался центр с ровными мостовыми, магическими фонарями и домами, в которых жили те, кому никогда не приходилось спускаться в Лес за куском хлеба.

Торвальд шел тенями. Он знал столицу как свои пять пальцев, каждую подворотню, каждый темный закоулок, каждую крышу, с которой можно незаметно перебраться в соседний квартал. Годы походов в Лес научили его двигаться бесшумно, сливаться с темнотой и становиться невидимым для врагов.

Через полчаса он вышел к парку, в один из многочисленных зеленых островков в центре города, предназначенный для выгула зверей высоких классов. Здесь росли редкие деревья, привезенные из Леса, журчали искусственные ручьи, а в клетках из магического стекла порхали светящиеся насекомые, создавая иллюзию волшебной ночи.

Парк был пуст, лишь магические фонари разгоняли тьму тусклым светом, да где-то вдалеке ухал ночной зверь, запертый в вольере.

Торвальд сел на скамейку, откинулся на спинку и замер. Сколько прошло времени, Торвальд не знал. Луна за это время успела доползти почти до горизонта, тени изменились, но он сидел неподвижно, а потом рядом с ним бесшумно появилась фигура.

Торвальд не услышал шагов, не уловил шелеста одежды, не почувствовал запаха. Фигура просто возникла из темноты, будто соткалась из теней, и теперь сидела в полуметре, скрыв лицо глубоким капюшоном.

Мужчина не поздоровался. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась. Воздух стал тяжелым, давящим, Торвальд почувствовал, как по спине побежали мурашки — древний, животный страх, который он не испытывал, даже встречаясь в Лесу с монстрами C-класса.

Он знал этого человека. Точнее, знал, кем тот был, и этого знания хватило, чтобы понять: сейчас от каждого его слова зависит, выйдет ли он из этого парка живым.

— Здравствуйте, — тихо сказал Торвальд. В его голосе впервые за долгое время прозвучали нотки подчинения. Он признавал главенство того, кто сидел рядом — иначе нельзя.

Человек в капюшоне молчал. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Рыжебородый чувствовал, как пот выступал на лбу, хотя ночь была прохладной.

Наконец, из-под капюшона донесся тихий, спокойный голос, в котором не было угрозы или злости. Он звучал ровно, будто человек спрашивал о погоде.

— Как все прошло?

Торвальд сглотнул. Пересохшее горло скребло, как наждачной бумагой.

— Как вы просили, — ответил он, стараясь говорить четко и по делу. — Я дал лекарю мясо высокорангового зверя, но парнишка выжил.

Он замолчал, ожидая реакции, но её не последовало. Человек сидел неподвижно, и Торвальд продолжил: