Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 29 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Тогда вперёд. Ледяные заросли в той стороне, — указал он. — Не будем терять время. Лишний раз не болтаем, соблюдаем тишину, — скомандовал дядя, и мы тронулись.

Он повёл нас не по прямой, а по сложной, зигзагообразной траектории, выбирая, как мне показалось, самые неудобные, но наименее открытые места.

Мы пробирались через чащу гигантских папоротников с листьями, сочащимися липким соком, а буквально за следующим поворотом наткнулись на резкую границу. Стоило сделать шаг, как влажная жара сменилась сухим, колючим холодом. Вокруг возвышались серые, испещрённые трещинами «деревья», больше похожие на сталагмиты, с редкими хрустальными «листьями», тихо позванивавшими на невидимом сквозняке. Под ногами хрустел щебень, и каждый шаг отдавался многократным эхом.

— Стоять, — внезапно поднял руку дядя.

Все замерли. Он указал на основание одной из каменных «скал». Там, на высоте человеческого роста, была выцарапана странная метка: перекрещенные молнии, обведённые кругом.

— «Громовые», — прошептал Гард, брезгливо морщась. — Прошли тут не больше дня назад.

— Идём дальше, — отрезал дядя. — Если тут их метка, значит, мы здесь не одни. Будьте начеку.

Мы обогнули каменную колонну с меткой и снова сменили биом. Воздух стал тёплым, сладковато-приторным и тяжёлым. Деревья были кривыми, с облезлой корой, с которой сочилась янтарная смола. Повсюду висели клочья похожей на паутину плесени.

Именно здесь мы наткнулись на первые следы насилия — в гуще полуразложившихся стволов зияла поляна хаоса. Несколько деревьев были сломаны, будто гигантской дубиной. Земля взрыта, и всюду темнели брызги уже почерневшей крови. На краю поляны валялись обломки костей, слишком крупные для обычного зверя. Один из осколков был пронзён обломком когтя длиной в мой предплечье. От всего этого места веяло недавней, дикой яростью.

— Уходим отсюда, — даже не обсуждая, скомандовал дядя, и мы, не спуская глаз с зловещей поляны, стали пятиться. — Не шумим — кто-то еще может быть рядом.

Через полчаса мы вышли к зарослям гигантских, похожих на грибы-зонтики растений, испускавшими тусклый розовый свет. Дядя снова остановил нас жестом. На тропинке перед нами, едва заметной среди светящегося мха, виднелись несколько тёмных капель, что вели в чащу.

— Свежая кровь, — констатировал он. — Торрин, проверь, что там, но далеко не уходи.

Худощавый мужчина скользнул вперёд, его рейдер пополз рядом. Через минуту он вернулся.

— Дальше по тропе останки «стекляшки» Е класса, разорван. Убийца ушёл на север — крупный, когтистый. Следов людей нет.

— Хорошо, тогда продолжаем путь.

Следующие двадцать минут мы почти бежали, пересекая небольшой участок леса с деревьями, чьи листья медленно парили в воздухе, не падая. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Никто не произносил лишних слов — лишь жесты, взгляды и едва уловимые кивки. Я, стараясь не отставать, чувствовал, как каждая клеточка этого места кричала об опасности. Это не прогулка, а преодоление враждебной, живой территории.

И вот, после очередной резкой смены декораций, впереди послышался новый звук — не угрожающий рёв, а мягкое, нежное журчание.

Дядя поднял руку.

Впереди, в ложбине, петлял небольшой ручей. Вода в нём была странного, молочно-голубого цвета и испускала лёгкое, успокаивающее сияние, подсвечивая мхи по берегам.