Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 167 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Мы снова погрузились в молчание. И вдруг…

— Р-р-р-р… — низкое, вибрирующее, нарастающее рычание донеслось со стороны ранца с Крохом.

— Чёрт, — выдохнул Леннокс, напрягаясь. — Живо утихомирь своего зверя, пока он не привлёк к нам внимание!

Я вскочил и, стараясь ступать как можно тише и быстрее, рванул к месту, где оставил ранец, но… За те несколько дней, что провёл с Крохом, уже неплохо научился различать оттенки его голоса. Сейчас в рыке была не боль, не голод и не злость — в нём звучала тревога. Предупреждение.

— Тихо, Крох, тихо, — зашептал я, опускаясь рядом с ним на колени и кладя ладонь на загривок. — Что случилось?

Зверь не успокаивался. Наоборот, его рык становился всё громче и настойчивее. В темноте его сапфировые глаза горели двумя злыми, пронзительными огоньками, устремлёнными в сторону гущи леса, откуда мы пришли. Его тело напряжено, даже Люмин, дремавший рядом, встрепенулся и испуганно заозирался.

— Какого хрена происходит⁈ — раздался недовольный, сонный и злой голос Варрена. — Целитель, твою мать, уйми свою мохнатую крысу, а то я сейчас встану и уйму её сам! Навсегда!

— Да заткни ты его, не то я… — рявкнул проснувшийся Кельн, но осёкся, что-то почувствовав. — Тихо! Рядом кто-то есть!

— Всем молчать и слушать! — властный, не терпящий возражений шёпот Торвальда заставил всех замереть на месте.

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь рычанием Кроха. И оттуда, куда он смотрел, донёсся звук — тихий, влажный хруст, будто кто-то огромный и тяжёлый наступил на сухую ветку, а затем низкий вибрирующий рык, от которого у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек.

— Враг! — заорал Кельн во всю глотку, и его силок, сидевший на ветке над головой, встрепенулся, расправил крылья и издал пронзительный, режущий уши крик, способный разбудить даже мёртвого.

— К оружию! Все к оружию! — заревел Торвальд, вскакивая на ноги и хватая свой огромный топор. Его василиск, несмотря на свежую рану, мгновенно встал в боевую стойку, зашипев и распустив гребень.

Спящий лагерь взорвался движением. Люди, только что мирно спавшие, за доли секунды превратились в боевую единицу. Звери, подгоняемые командами хозяев, вскочили, ощетинились, зарычали, скаля клыки. Арбалет Варрена звонко щёлкнул, взводясь. Грыз Дрога, зайдясь в истеричном лае, рванул в темноту, откуда доносился рык, и тут же оттуда раздались визг и звуки борьбы.

Началась схватка. Из тьмы, со всех сторон, на поляну хлынули тени. Они были повсюду — сверху, снизу, с боков. Небольшие, юркие звери с горящими в темноте глазами. Одни напоминали помесь обезьяны и паука — с длинными конечностями и крючковатыми лапами. Другие — безглазых змей с извивающимися лапами. Они набрасывались со всех сторон, кусали, царапали, пытались стащить зазевавшихся в темноту, вцепиться в горло.

Я вжался в землю у дерева, прикрыв собой Кроха и Люмина, который с диким, истеричным визгом зарылся головой мне под мышку, дрожа всем телом. Перед глазами мелькали когти, клыки, хлестали длинные хвосты, летела кровь.

— Держать строй, мать вашу! Не рассыпаться! — орал Торвальд, и его василиск, несмотря на рану, крушил тварей направо и налево.

Прыгун Варрена носился по поляне с молниеносной скоростью, оставляя за собой голубоватые искры и разрубленных врагов, которых кромсал своими загнутыми когтями. Силок Кельна пикировал сверху, целенаправленно выклёвывая глаза и лишая тварей ориентации. Грыз Дрога вообще оторвался от хозяина, вцепившись в глотку какой-то твари, и не отпускал её, пока та не затихла.