Книга Знахарь 8. Финал, страница 114 – Павел Шимуро

Лис сидел у второго побега в мастерской. Его вторичная сеть светилась через рубаху так ярко, что Горт, когда поднял на него глаза, отвёл их обратно. Мальчик вышел на второй Круг ночью, не разбудив никого. Я узнал об этом из строки системы в три часа утра и не успел удивиться, потому что утром было чем заняться. Второй Круг за десять дней после первого — такого рекорда в архивах Виридиана, по словам Рена, не было. Лис не знал, что поставил рекорд. Он просто рос туда, куда его тянули побег, моя частота и то, что в нём самом было заложено изначально.

Я посмотрел на него через сеть. Двадцать седьмая частота шла ровно, автономно, без моей поддержки. Семь минут удержания — этого хватит, чтобы я спустился на первый ярус и успел вытянуть девочку.

Шестое Семя стояла в коридоре на первом ярусе у двери с символом пятнадцатого слова. Я видел её через мох. Она пыталась открыть дверь уже второй час. Замок отказывал, потому что совпадение было семьдесят восемь, а надо сто.

Я потянул.

Мой ключ на девяносто два процента — разница в четырнадцать пунктов достаточна, чтобы мой сигнал прошёл через её сигнал, как старший камертон заставляет младший звучать в унисон. Я не командовал, а приглашал.

Девочка подняла голову. Посмотрела сквозь камень в сторону поверхности. Замок её отпустил, потому что она убрала ладонь. Она стояла секунду, может, две, и я видел через сеть, как её пульс замедляется до семидесяти шести. Она услышала меня.

Потом она пошла наверх по коридору.

Мудрец в километре к северу вздрогнул.

Я почувствовал это через сплетение корней Виридис Максимус, которое сейчас было продолжением моей нервной системы. Чёрное пятно мха под моими ладонями на секунду докатилось до его сапог и вернулось обратно. Я знал, что он знает. Этого было достаточно.

Рен подошёл к воротам. У ворот горел маленький костёр, который всегда держала ночная смена, чтобы не возиться с огнивом утром.

Рен постоял над костром полминуты, потом произнёс вслух:

— Я служил циферблату, который оказался не мой. Посмотрим, чей циферблат громче.

Он бросил записку в огонь. Береста вспыхнула быстро, и серый дымок поднялся над воротами ровно на секунду, прежде чем кроны растащили его на нитки. Рен развернулся и пошёл ко мне, и его шаг был шагом человека, у которого за спиной нет больше той карты, по которой он ходил двадцать лет.

Я не сказал ему «спасибо» — слово здесь было бы мелким.

Мох под моими руками начал стягиваться к центру, сначала еле заметно, потом сильнее. Ткань серебряного ковра сдвигалась так, как сдвигается скатерть, когда её тянут за край снизу. Это тянул не я — я тянул девочку наверх, а меня тянули вниз. Спящий тоже работал с резонансом, и его камертон был старше моего на тысячу лет.

Я выдохнул и поднялся с колен.

Над воротами простучал колокол — Аскер созывал деревню к Обугленному Корню, ведь мудрец шёл.

…

Час спустя воздух у западных ворот стоял плотный и влажный, и эта плотность была не погодной, а резонансной.

Мудрец обошёл деревню и пришёл с востока. Девять наблюдателей пятого Круга стояли в ста шагах за частоколом полукругом. Оружие у них висело на поясах, щупы не были активированы.

Он шёл по тропе между хижинами один. Мох под его ногами светился мягко, не мне в ответ, а ему. Я видел это и отделил одно от другого: лес уважал правителя не потому, что боялся, а потому, что узнавал родственника.