Книга Знахарь 6, страница 42 – Павел Шимуро

— Здравствуйте, меня зовут Тэлан, — представился он.

Парень не смотрел на склянки — он смотрел на меня.

— Угольная фильтрация, — сказал он вместо приветствия. Голос ровный, деловой, как у ординатора, который задаёт вопросы на утренней конференции. — Сколько циклов выдерживает колонна до замены?

Вейла открыла рот, чтобы ответить, но Тэлон чуть повернул голову в её сторону и снова посмотрел на меня. Вопрос адресован мне — не торговцу, а алхимику.

— Три-четыре, — ответил я. — Зависит от объёма раствора и концентрации токсинов в исходном сырье. Чем грязнее экстракт, тем быстрее забивается уголь.

Он кивнул. Достал из-за пазухи маленькую дощечку, заранее приготовленную, и угольный стилус. Записал. Почерк был мелким, убористым, экономящим пространство — привычка человека, которому дощечки дают по счёту.

— Индикатор Мора. Принцип действия, реакция на мицелий?

— На продукты жизнедеятельности мицелия в водной среде.

— Катализатор субстанция Кровяной Жилы?

Аккуратный вопрос. Правильный. Если бы я сказал «да», он получил бы ключевую информацию, которая нужна Солену для воспроизведения. Субстанция Жилы — это одно. Субстанция Реликта — уже совсем другое, и разница между ними была тем секретом, который делал Индикатор невоспроизводимым.

— Катализатор — авторский компонент, — сказал я. — Не для записи.

Незнакомец замер на полуслове. Стилус завис над дощечкой. Его глаза на мгновение сузились. Он кивнул и записал что-то, что, судя по движению руки, было короче моего ответа. Может быть, просто пометку: «отказ».

— Фракционная варка, — продолжил он, как будто отказ ничего не значил. — Три фракции или больше?

— Три основных. Лёгкая, средняя, тяжёлая. Разделение по температурным порогам.

— Пороги?

Вейла кашлянула не громко, но достаточно, чтобы я услышал. Предупреждение: слишком глубоко.

— Рабочие диапазоны, — ответил я уклончиво. — Подбираются экспериментально для каждого вида сырья.

Тэлон снова записал. Потом поднял глаза и на этот раз в них было что-то помимо профессионального интереса — уважение. Или, точнее, признание равного, которое молодой специалист чувствует, встретив кого-то, кто знает больше, чем он ожидал.

— Последний вопрос, — сказал он. — Настой Сумеречной Лозы. Моран использовал его сегодня для анестезии. Ты ассистировал. Ты знал дозировку до того, как он её назвал?

Я помолчал. Вопрос был опасным, но его опасность заключалась не в содержании, а в подтексте. Он знал, что я был у Морана. Значит, кто-то передал ему эту информацию. Цепочка наблюдения была длиннее, чем казалось.

— Видел, как он готовил раствор. Считал капли. Три в стандартную дозу — это много для ребёнка, мало для взрослого мужчины, оптимально для женщины среднего веса. Математика, а не предвидение.

Тэлон посмотрел на меня долго, тем взглядом, которым молодые врачи смотрят на старших коллег, когда понимают, что получили ответ, который технически правдив и при этом ничего не объясняет.

Потом он спрятал дощечку, убрал стилус. Помедлил, как будто решал, стоит ли говорить то, что он собирался сказать. Решил, что стоит.

— Индикатор, — произнёс он негромко, глядя не на меня, а на полупустую площадку за моей спиной. — Если он делает то, что говорят караванщики, Мастер Солен захочет его увидеть. Лучше прийти самому, чем ждать, пока за вами придут.