Онлайн книга «Знахарь 4»
|
Я записал на чистом черепке: «Маскирующий бальзам. Красножильник + серебро + жир (4:1:5). РАБОТАЕТ полное экранирование. Нужен объём: 30+ веток. Экспедиция ЗАВТРА. Намазать группу бальзамом перед выходом (проверить на живом!)». Поставил черепок на полку рядом с остальными. Шесть записей, шесть обломков обожжённой глины, исписанных кривыми знаками, мой архив, моя библиотека, моя страховка от забвения. Если я не вернусь завтра, Горт сможет прочитать их и воспроизвести хотя бы часть того, что я узнал. Если Горт к тому времени ещё будет жив. Я поднялся, взял плошку с остатками чистого сока красножильника и вышел к южной стене. … Обработанный участок по-прежнему был тих. Два с половиной метра стены, пропитанных соком, стояли нетронутые, и земля под ними была ровной, неперекопанной, как островок порядка посреди хаоса. Справа и слева от них обращённые продолжали скрести. Я сел у обработанного бревна, скрестил ноги, положил левую ладонь на корень. Контур замкнулся, и водоворот в солнечном сплетении раскрутился. Потом оторвал ладонь от корня. Контур оборвался, и водоворот остался один и поток истончился, дрогнул и растаял, как растаивает эхо в пустом коридоре. Я вернул ладонь на корень, стабилизировал контур. Перед глазами появилась золотистая табличка: Порог 1-го Круга Крови: 38% (+2%) Автономная циркуляция: 14 мин 10 сек (+30 сек) Фиброзный рубец: живая пограничная зона расширена на 0.5 мм (суммарно: 2.8 мм) Эффект «Тихая зона»: подтверждён. Снижение помех: 18% (было 15%). Прогнозируемый эффект при полном экранировании периметра: до 30%. Тридцать процентов снижения помех при полном покрытии стены бальзамом. Треть потерь, которые сейчас уходили на борьбу с фоновым шумом сети, можно было бы направить в рубец. Медитация стала бы эффективнее, путь к Первому Кругу Крови короче, и сердце, которое до сих пор держалось на тонкой нитке из настоев и упрямства, получило бы ещё один шанс. Но всё это требовало красножильника, а он за стеной. Я закрыл глаза и расширил восприятие. Потянулся через корневую сеть дальше, на юг, мимо деревни, мимо мёртвой зоны, мимо чаши с серебристой травой, мимо Жилы с её малиновым пульсом. Дальше, ещё дальше, на самый край слышимости, где здоровые корни ещё передавали сигнал, а больные глохли и рвались, как перетёртые верёвки. И там, на грани различимого, я почувствовал нечто. Медленная пульсация. Один удар в минуту. Тяжёлый, глубокий, как удар огромного барабана под толщей камня. От каждого удара расходились волны, которые я чувствовал не как звук и не как вибрацию, а как изменение давления, как будто весь мир на секунду сжимался и снова расправлялся, и это сжатие было настолько мощным и настолько далёким, что ощущалось не угрозой, а присутствием. Я разорвал контакт и открыл глаза. Руки тряслись от перенапряжения. Я записал на обратной стороне черепка, потому что чистых больше не было: «Глубинный пульс. Юг, за Жилой. 1 удар/мин. Не мицелий, не Жила. Природа неизвестна. Возможна связь с Первым Древом (легенда?). Не опасен (пока). Наблюдение.» … Ночь пришла без сумерек, как это обычно бывает в нижнем мире. Факелы на вышках горели тускло, и двор лежал в оранжевых пятнах, между которыми темнота была абсолютной. Из загона доносился кашель и бормотание кого-то из жёлтых, бредившего во сне. |