Онлайн книга «Знахарь 3»
|
│ витальной плотности) │ │ │ │ Резонанс Витальной Сети: 10 % (+1 %) │ │ │ │ Внимание: │ │ Автономность при контакте с обычным │ │ источником составит ~55–65 сек. │ │ Повышенные показатели обусловлены │ │ внешним фактором. │ Я прочитал дважды. Перечитал третий раз. Потом закрыл глаза, и табличка растаяла. Вчера у молодого ясеня получил один процент за весь вечер. Сегодня столько же, но за полторы минуты контакта с древним деревом. Система честно предупредила: показатели завышены внешним фактором. Вернусь домой, к своему тридцатилетнему ясеню, и автономность упадёт до обычных шестидесяти секунд. Дерево — не мой уровень, оно просто дало мне батарейку помощнее, как допинг. Временный. Но эффект на сердце не временный. Клетки, которые я «поливал» полторы минуты, не забудут этот импульс. Они откликнулись, потянулись. Если я буду приходить сюда раз в неделю… Нет. Нереально. Полдня пути в одну сторону, и Аскер не отпустит лекаря на прогулки. Но где-то в лесу есть и другие старые деревья, ближе. Нужно искать — составить карту, понять закономерность. Разные деревья дают разный поток. Возраст имеет значение. Глубина корней имеет значение. Лес — не однородная среда, а сеть с узлами разной мощности. Молодой ясень — периферийный нерв. Старый ясень — ганглий. Где-то есть деревья ещё мощнее. Может, те самые Виридис Максимус, про которые ходят легенды. Я сидел, привалившись к коре, и чувствовал, как древний ствол дышит за моей спиной. Медленно. Ровно. Двенадцать ударов в минуту. — Лекарь. Я вздрогнул. Парень стоял в двух шагах, завёрнутый в одеяло, нож в руке. — Ты орал? — Нет. — Я думал, орал. Проснулся, слышу, будто кто-то стонет. — Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты весь мокрый. — Практика. — Та самая? Как у ручья? — Похожая. Тарек помолчал. Посмотрел на дерево, потом на меня. — Дерево тебе помогает, да? Я мог соврать. Мог отмахнуться, сказать, что просто устал. Но парень задал прямой вопрос, и в его голосе не было ни страха, ни суеверия — только практический интерес. — Помогает. Оно большое и старое, корни глубокие. Через них идёт… — я подбирал слова, — … сила. Больше, чем через молодые деревья. Когда я касаюсь его, эта сила проходит через меня и помогает сердцу. Тарек кивнул и сел рядом, прислонившись к соседнему корню. — Варган говорит, что старые деревья — это вроде как старейшины леса. Они помнят больше, знают больше и дают больше. Молодые — шумные и пустые. Старые — тихие и полные. — Варган — мудрый человек. — Не-а, — Тарек усмехнулся. — Он так не считает. Говорит, что просто давно живёт и много видел. А мудрость — это для тех, кто книжки читает. Я рассмеялся. Тарек улыбнулся тоже, впервые за весь день. — Спи, — сказал он. — Я покараулю. Следы оленей за холмом свежие — два-три дня, надо будет утром проверить. — Точно? — Помёт тёмный, ещё не рассыпался. Трава примята, не распрямилась. И вот, — он достал из кармана что-то мелкое, показал на ладони. В свете углей я различил клок шерсти, зацепившийся за сучок — бурый, мягкий. Линяет, значит, молодой. — Тебе четырнадцать, — сказал я. — Тебе должно быть четырнадцать, а ты следы читаешь, как книгу. Тарек убрал шерсть обратно в карман. — В лесу все или читают, или их читают. Варган так говорит. Он повернулся боком, подтянул одеяло. Потом, не оборачиваясь, сказал: |