Книга Знахарь 2, страница 2 – Павел Шимуро

Выжал тряпку, перевернул чистой стороной, снова натянул. Перелил второй раз. Жидкость стала прозрачнее, хотя до идеала далеко.

[Чистота: 74 % — ПРИЕМЛЕМО]

Ладно. Работаем с тем, что есть.

Вернулся к ковшику. Восемь минут прошли. Вода потемнела, стала цвета крепкого чая. Ком осел, размяк, земля расползлась по дну, а корневище обнажилось — бледное, с розоватым оттенком, как свежее мясо. Живое.

Я вытащил корень двумя пальцами. На нём висели комки грунта, пропитанные тёмной жидкостью. Положил корень на край стола, на чистую тряпку.

Четыре компонента — все на столе.

Поставил чистый горшок на решётку и перелил туда экстракт Полыни, потом взял склянку с экстрактом Жнеца.

Руки не тряслись первый раз за весь вечер. Может, адреналин выжег тремор, а может, тело вспомнило, что такое операционная. Там руки не дрожат никогда, что бы ни творилось в голове.

Я наклонил склянку.

Первая капля упала в тёмную воду — ничего.

Вторая. Третья.

На четвёртой жидкость вздрогнула. Поверхность пошла рябью от центра к краям, как будто кто-то дунул на воду. Цвет начал меняться: тёмно-коричневый у краёв, молочно-белый в центре. Два вещества столкнулись и не захотели мириться.

Я вылил остаток экстракта. Жидкость вспенилась. Белёсые пузырьки полезли вверх, лопаясь с тихим шипением, и от каждого лопнувшего пузыря шёл запах, который я узнал бы из тысячи, жжёный сахар и серная кислота одновременно. Пена поднималась быстро, лезла через край.

Эссенция. Сейчас.

Я схватил банку с Мхом, отмерил ложкой Наро, опрокинул в горшок.

Зелёная вязкая жидкость легла на пену и провалилась внутрь, как камень в воду. Пена осела. Шипение стихло. Цвет стал мутно-зелёным, с бурыми разводами, которые медленно растворялись, уступая место однородности.

Стабилизатор сработал.

Я перемешивал деревянной ложкой, считая обороты — десять, двадцать, тридцать. Жидкость густела, разводы исчезали. К сороковому обороту цвет стал ровным — тусклая зелень с желтоватым оттенком.

Последний компонент — пыльца Солнечника.

Пыльца легла на поверхность и начала впитываться. Зелёная жидкость посветлела, стала текучей, подвижной. Вязкость ушла. Антидот приобрёл довольно густую консистенцию, стал болотного цвета и вонял горелой химией.

[АНАЛИЗ: Антидот от яда Корового Жнеца]

[Эффективность: 52 %]

[Токсичность: 22 %]

Я стоял над горшком и смотрел на зеленоватую жижу, от которой зависела чужая жизнь. Пятьдесят два процента — это подбрасывание монетки с лёгким перевесом в нужную сторону. Чуть лучше, чем случайность. Чуть хуже, чем уверенность.

Полынь слабая — шестьдесят два процента сохранности, обезвоженная, умирающая. Корень отдал всё, что мог, но «всё» — это половина от нормы.

Пометка, которую я зафиксировал мимоходом между дозировками и мерными делениями. Три слова, втиснутые мелким почерком на обороте, почти стёршиеся: «Кровь. Камертон. Резонанс».

Наро знал. Капля крови алхимика, введённая в нестабильный настой, действует как привязка — кровь несёт в себе ту же витальную субстанцию, которая пропитывает всё живое в этом мире. Микродоза ничтожная по объёму, но достаточная, чтобы выровнять частоты конфликтующих веществ. Резонанс. Камертон, который задаёт тон оркестру.

Я взял костяной нож и повернул левую руку ладонью вверх. Кончик лезвия уколол подушечку безымянного пальца. Укол неглубокий, привычный — так берут кровь на анализ.