Книга Знахарь 2, страница 16 – Павел Шимуро

Покалывание длилось около полутора минут. Приборы молчали, Система показывала всё тот же «1 %», но тело считало по-своему. Я доверял ему больше, чем цифрам.

Стук. Три удара, пауза.

Горт.

Я отодвинул засов. Мальчишка стоял на крыльце в рубахе, которая висела на нём как мешок, с тряпкой через плечо. Босой. Волосы мокрые, приглаженные неловко, пятернёй. Видно, что бежал от ручья, где умывался.

— Раненько ты.

— Батька сказал до завтрака прийти — я и пришёл. А завтрак у нас позже — тётка Гильда ещё каши не варила, так что…

— Заходи. Воды попей, и в сад пойдём.

Горт проскользнул внутрь, зыркнул на стол, на разложенные мешочки и стебли. Взгляд задержался на Серебряной Лозе — он вытянул шею, рассматривая белёсые бусины на срезах.

— Это из того, что дядь Варган приволок?

— Из того.

— Тарек говорил, ихнего батьку тварь порвала, а он всё одно Лозу нарезал и назад дотащил. Одной рукой, а другой копьё держал. Тарек аж весь зелёный ходил, когда рассказывал. Говорит, тварь здоровая, чуть не с оленя.

— Допил? Пошли.

Утренний свет был мягким, кристаллы в коре деревьев ещё не набрали дневной яркости, и сад лежал в зеленоватых сумерках. Я показал Горту расчищенные грядки и третью, недокопанную.

— Видишь синюху? Сизые листья, стелется по земле?

— Ага.

— Не трогай. Всё остальное дёргай. Вот лопатка.

Горт взял лопатку, примерился и воткнул в землю с таким усердием, что комья полетели на ограду. Через минуту он уже вошёл в ритм — рывок, хруст, бросок, рывок, хруст, бросок. Работал азартно, налегая всем телом, без пауз.

Я взял вторую лопатку и встал рядом, на первой грядке. Разбивал слежавшуюся корку, крошил комья, переворачивал пласты. Тридцать секунд работы, десять отдыха. Мальчишка косился на мои остановки, но молчал.

— Горт. Мать твоя сама огород вела?

— Ага. У нас за хижиной три грядки. Корнявку сажала и серый злак. Батька помогал, когда ноги не болят, а когда болят, мамка сама — она жилистая.

— Что с отцом?

— Два года назад бревно на ногу уронил. Кость-то срослась, дед Наро вправлял, но ходит батька с тех пор тяжело. На охоту не берут. Он теперь дрова рубит да Кирене подсобляет.

Я кивнул. Перевёл взгляд на ограду сада, на камни, подогнанные без раствора.

— А Наро тут один управлялся? С садом, с огородом?

Горт выпрямился, утёр лоб тыльной стороной ладони.

— Ну, почти. Иной раз Тарека звал, когда потаскать чего тяжёлое. Или когда ямы ворошил. Ямы-то во-он там, за оградой, три штуки. Мы с ребятами бегали глядеть — воняло, батюшки! Дед Наро туда всякую дрянь кидал: очистки, кости, траву гнилую. И поливал чем-то из кувшина — бурое такое, густое.

— Покажи.

Мы обогнули ограду. С северной стороны, где тень от стены ложилась на склон, в земле были вырыты три ямы, обложенные камнем. Две завалены, стенки просели, камни разъехались, содержимое высыпалось и смешалось с грунтом. Третья держалась — каменная кладка ровная, глубина по колено. Я присел на корточки и заглянул внутрь.

Тёмный слой на дне — густой, плотный, с тем жирным блеском, какой бывает у хорошего чернозёма. Запах резкий — земля, прелые листья, что-то кислое. Живой запах. Не гниль, а распад, перешедший в стадию созревания.

Сканирование.

[АНАЛИЗ ПОЧВЫ: Компост (яма № 3)]

[Витальная субстанция: 7 %]

[Влажность: 41 %]