Книга Укротитель Драконов 4, страница 88 – Ярослав Мечников

Он не ответил. Даже шаг не замедлил.

— Спасибо, что прилетел, — выдавил я, сглатывая кровь. — Что дальше будет?

Мы как раз миновали створки Врат и начали спуск к площади Верхнего яруса. Рассвет уже набирал силу, пробиваясь сквозь серые тучи. Снег под ногами окрасился в тускло-синий.

Рэн заговорил не сразу. Голос у него был ровный.

— Сперва — восстановление. Все разговоры потом. Ты, может, не осознаешь, но ты дошел до грани, которую очень легко переступить. Смерть уже стояла у тебя за спиной и собиралась коснуться рукой. Но ты выжил. И обрел связь.

Он сделал паузу, глядя перед собой.

— Для начала — поблагодари предков за это чудо.

Я скривился. Слова вроде правильные. Красивые. Вот только сказаны фальшиво. Словно он зачитывал их по имперскому уставу, не веря ни одному звуку. Ему наверняка не нужны мои благодарности предкам. Ему нужно понять, как его бракованный сын внезапно превратился в ценнейший актив Империи.

С другой стороны, думал я, волоча пробитую ногу по снегу… с другой стороны, этот путь открывал совсем другие двери. Здесь, в лагере, приходилось зубами выгрызать простое право дышать. А там, в столице — или куда он там собрался меня тащить — можно будет биться уже за нечто большее. За свои правила. За драконов.

Я даже усмехнулся про себя. Надо же, кусок мяса на грани болевого шока, а мозг всё равно ищет смысл, строит какие-то планы. Просто на душе было пакостно и неспокойно. И нужно было очень четко держать в голове одну мысль: Рэн мне не отец. Он отец того сломанного мальчишки, чье тело я донашиваю. Чужой, опасный человек, который вдруг решил, что я ценный актив.

Мы остановились у крыльца дома Грохота. Вокруг суетился с десяток сопровождающих, они тянулись за нами, как похоронная процессия. Внимания было столько, что меня начало мутить. Мигрень, накрывшая после возвращения из сознания того существа, разрывала череп. Хотелось вскрыть себе голову руками, лишь бы выпустить эту боль.

Рэн повернулся к хозяину клана.

— Моим зверям — должный уход, — ровно произнес отец. — Владыке, и обоим драконам сына. Тот каменный, о котором шла речь. Его выпустить из загонов и поставить за Врата, к остальным.

Грохот закивал, сутулясь еще больше.

Отец шагнул к нему вплотную. Голос его упал до тихого шепота, но я стоял рядом и слышал каждое слово:

— И даже не думай юлить, Корн. Или пытаться хоть как-то навредить моему сыну. Если с его головы упадет волос, мой дракон просто спалит вас всех одним выдохом.

Грохота откровенно затрясло.

— О таком и мыслей не было, Повелитель, — торопливо забормотал он. — В интересах всего клана, чтобы всё прошло… благополучно.

Дальше я уже не слушал. Картинка перед глазами потемнела. Ноги окончательно отказали, и я даже не помню, в какой именно момент провалился в черноту. Фоном, сквозь вату, чувствовал, как меня куда-то несут, укладывают на что-то жесткое. Чьи-то руки трогали раны.

А затем мир взорвался.

Я захлебнулся криком и распахнул глаза. Боль была такой адской, выворачивающей наизнанку, что меня выгнуло дугой.

Полумрак. Просторная каменная комната. Надо мной склонился Костяник. Меня держали в четыре руки какие-то парни, а лекарь тяжело дышал, сжимая в перепачканных кровью пальцах тот самый арбалетный болт с серым оперением.