Книга Укротитель Драконов 1, страница 22 – Ярослав Мечников

— Без дракона в смысле? — Предположил я.

— Ну да, Каменная кровь предел имеет. Хочешь дальше — нужна Связь. Или хотя бы сломанный дрейк под боком. От них прет эта… ну, тяжесть такая. Давит. — Он пошевелил пальцами, подбирая слово. — И тело под неё гнется. Всадником становишься — когти растут, зубы, зенки драконьи! — Глаза у Шила загорелись. — А Повелитель — так вообще полукровка. Кровь на воздухе горит, рявкнет — и штаны суши! Про Владык Стай вообще молчу…

Он осёкся. Потом тряхнул головой.

— Ладно. Это всё сказки для таких, как мы. Нам бы до Каменной Кожи дотянуть и не сдохнуть.

Я слушал и пытался уложить это в голову. Честно признаться — не получалось. Звучало как описание какой-то игровой системы: набери достаточно опыта, перейди на следующий уровень, получи новые способности. Только здесь «опыт» — это яд в кружке и стояние в ядовитом тумане, а «способности» — это когда кости уплотняются и кожа меняет цвет. Не укладывалось, и одновременно укладывалось слишком хорошо. Адаптация организма к экстремальной среде — штука, которую я видел у зверей. Горные козлы, снежные барсы, яки — они тоже «закалённые», просто от рождения. Здесь люди похоже делали это сознательно, форсированно и через боль.

Но то о чем говорил Шило дальше? Это уже за пределами всего, что я знал о биологии. Другой мир, другие правила.

Шило ещё что-то говорил. Про то, как в шахтах у него дома старики пили разбавленную горечь, чтобы не кашлять кровью. Про то, как мечтал попасть в клан с двенадцати лет. Про то, что его отец десять лет копал мглокамень и умер от серой хвори, потому что горечь стоила слишком дорого, а разбавленная не помогала. Что для него, для Шила, клан — это не наказание, а билет наверх. В прямом смысле — наверх, туда, где воздух чище и жизнь длиннее.

Я слушал, пытаясь разобраться в хитросплетениях этого нового мира.

И тогда дрогнуло. Лёгкое марево, знакомое, как если бы воздух между мной и миром сдвинулся на полградуса. Не видимое, а ощутимое: смещение фокуса — как те первые секунды, когда настраиваешь бинокль, и размытое пятно вдруг становится чётким.

Слова пришли не текстом и не голосом, а знанием. Как если бы кто-то вложил мысль прямо в голову.

[Носитель стабилизирован.]

[Физическое состояние: допустимое.]

[Эмоциональное состояние: допустимое.]

[Базовые функции: активированы.]

Пауза. Секунда тишины, а потом — сводка. Несколько строчек, сухих и точных.

[Стадия: Непробуждённый.]

[Круг: 1 (Горная кровь).]

[Время во Мгле: менее 1 минуты до потери сознания.]

[Связи: отсутствуют.]

[Стихийное сродство: не определено.]

[Доступно:]

[— Сканирование: базовое (I–II ранг).]

[— Чтение языка тела: базовое (I–II ранг).]

[— Методы деэскалации: базовые (I–II ранг).]

[Прогресс Связи: нет активных целей.]

Я застыл.

Сканирование — оценка состояния животного. То, что я делал глазами, опытом и чутьём двадцать лет. Чтение языка тела — моя работа, моя жизнь. Каждая поджатая лапа, каждый отведённый взгляд, каждый прижатый гребень. Методы деэскалации — замирание, отведение взгляда, уменьшение силуэта. То, что спасло мне жизнь на арене несколько дней назад.

Только теперь это было не интуицией, выращенной за годы наблюдений. Это был инструмент встроенный в мою голову.

Инструмент, о котором я мечтал все двадцать лет работы. Возможность видеть не «примерно», не «скорее всего», а точно. Знать, а не угадывать.