Онлайн книга «Укротитель Драконов 1»
|
Грозовой смотрел на меня. Янтарный глаз — спокойный и ясный. Очень медленно он поднял голову. Шея разогнулась. Дрейк привстал на передние лапы, потянулся мордой к решётке, туда, где Псарь держал кусок. Пасть приоткрылась, насколько позволял намордник. Зубы мелькнули, и мясо исчезло. Челюсти сомкнулись, и послышался негромкий хруст. Он ел. Тепло в груди поднялось выше, к горлу, и стало трудно сглотнуть. Умный зверь. Гордый, упрямый, несломленный зверь, который не прикасался к еде, потому что принимать пищу из рук тюремщиков — значит сдаться. И вот он ел, потому что решил., потому что взвесил и выбрал. Потому что кто-то попросил его быть умнее, а не сильнее. Я посмотрел на Пепельника. Пепельник смотрел на меня. Лицо ровное, гладкое. Красные глаза прищурены. Потом он кивнул. — Уведите, — сказал коротко. Меня отпустили и повели к лестнице. Горб впереди, Хруст сзади. Прошли мимо ряда клеток, и я ловил взгляды. Псари стояли вдоль прохода — те, что прибежали на шум, и те, что были здесь с самого начала. Лица растерянные, одинаковые. Они стояли и смотрели, как Червь с кличкой Падаль проходит мимо них, и не могли понять, что только что произошло. Как у них не вышло, а у этого мяса — вышло. На полпути к лестнице я заметил фигуру у стены. Высокий, нескладный парень с длинными руками. Шрам от уха до уха на горле, бледный, старый. Он не смотрел на других, только на меня. Глаза внимательные и спокойные, с тем выражением, которое я привык замечать у людей, когда они видят что-то, что совпало с тем, что они давно подозревали. Он чуть кивнул мне. Еле заметно, одним движением подбородка. Я кивнул в ответ и пошёл дальше. * * * Ступени вниз, пролёт за пролётом. Запах загонов уступил место сырости и горечи нижнего яруса. Сумерки сгущались быстро — здесь, на границе с Мглой, темнело раньше, чем наверху. Серые стены барака проступили из полутьмы, и гонг уже отзвенел — время ужина. Горб остановился у входа. — Всё, — сказал коротко. — Иди. Я вошёл. Барак жил обычной вечерней жизнью. Черви сидели на койках и на полу, ели из деревянных мисок, переговаривались вполголоса. Пахло похлёбкой, потом и дымом. Масляные лампы горели в нишах, бросая рыжие пятна на стены. Я взял свою миску. Похлёбка жидкая, с волокнами мяса и разваренными корнеплодами. Есть хотелось так, что руки дрожали. — Падаль! Голос Рыжей. Она стояла у входа, широкоплечая, с серьгой-крюком в порванном ухе, и держала что-то в тряпке. Шагнула ко мне и бросила свёрток на край моей койки. — Паёк. Приказ сверху. Развернула тряпку одним движением. Кусок вяленой солонины, тёмный и жёсткий, размером с две ладони. Рыжая ушла, не оглядываясь. Она носила ещё три таких свёртка — Гарю и двум другим старожилам, которые заслужили дополнительный паёк работой в загонах. Шёпот прокатился по бараку, как ветер по траве. Я слышал обрывки. — … опять мясо, этому… — … наверху что-то было, Грозовой орал, слышали… — … Падаль там что-то учудил, говорят, руками голыми… — … враньё, никто не видел… — … Псари молчат, лица кислые… Я ел похлёбку. Потом посмотрел на мясо на койке. Взял его, разорвал руками пополам. Встал и пошёл через барак. Тихоня сидела в своём углу, на крайней койке у стены. Прямая спина, бледное лицо, тёмные глаза. Миска с похлёбкой на коленях, почти нетронутая. |