Книга Системный Кузнец XIII, страница 69 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Кузнец из тех, кто у огня не год и не два — десятки лет.

Что-то в нём было от Брандта. Словно взяли Ржавого Беса, состарили, высушили да вытряхнули из него всю злость. Глаза не злые — тихие, усталые даже. Смотрел он на меня без задора — просто смотрел, как глядят на чужую поделку, прикидывая, чего она стоит.

Ну вот. Всё понятно. Алекс зря времени не терял — склянку свою уже показал, и кузнеца успели притащить. Шустро.

Я прошёл к центру зала. Эйра встала на полшага позади.

Иль-Примо поднялся.

— А, Кай! — старик махнул рукой, и в голосе его было что-то почти радостное. — Входи, входи. Ты очень вовремя.

— Грандмастер. — Я кивнул ему, потом остальным, по кругу. Делегация начала подниматься следом за стариком — видно, неприлично сидеть, когда он стоит. Следом за делегацией начали вставать и члены совета, картина получилась странной. — Мастера.

— Добрый день, — тихо сказала Эйра за моей спиной.

На Алекса я посмотрел отдельно. Тот взгляд выдержал — не отвёл глаз, не дёрнулся. Только желваки на скулах обозначились чуть резче.

— Садитесь, прошу, — Иль-Примо повёл ладонью над столом. — Все садитесь. Выслушаем.

Делегация и члены совета опустились обратно. Мы с Эйрой остались стоять — садиться я не стал, да и не хотелось. На ногах говорить проще.

Старик опёрся сухими пальцами о столешницу.

— Признаюсь, Кай, я ждал тебя. Сильно ждал. Был уверен, что первым с предложением по Спящему придёшь именно ты. — Он чуть наклонил голову. — И был удивлён, когда тебя опередили.

Я кивнул ещё раз, снова глянул на Алекса.

— Я мог быть первым, Грандмастер. Мог прийти даже не один, а вместе с ним. — Я повёл глазами в сторону рыжего. — Мы с Алексом давно знаем друг друга. Он талантливый целитель и алхимик, один из лучших, кого я встречал. И со своей идеей он сначала пришёл ко мне.

В зале стало тихо. Сильвия медленно повернула голову — сначала ко мне, потом к Алексу. Лысый целитель сложил пальцы домиком.

Иль-Примо поднял брови.

— Вот как. Отчего же ты отказался? — Он прищурился. — Раз ты пришёл отдельно и позже, иного вывода я сделать не могу.

Я посмотрел старику в глаза.

— А вы сами не понимаете причину, Грандмастер?

Пауза. Иль-Примо переглянулся с Октавио. Тот сжал губы в нитку. Потом взгляд старика ушёл на Алекса — мрачного, неподвижного — и вернулся ко мне.

— Решение нравственного толка, надо полагать, — проговорил он медленно.

— Так и есть.

Седой кузнец коротко фыркнул — то ли прыснул, то ли просто выдохнул через нос — не разберёшь. Косицы бороды качнулись. На меня он при этом не смотрел — смотрел куда-то в стол, и по лицу его невозможно было понять, что это: насмешка над моим чистоплюйством или что-то другое.

— Вопрос этот имеет место быть, — сказал Иль-Примо, не дав тишине загустеть. — Он трудный. И именно его мы сейчас и обсуждаем с Советом и с мастерами. — Старик повёл ладонью в сторону седого. — К слову. Ты, верно, не знаком. Мастер Раньеро, с южных горнов. Сорок два года у огня. Когда тридцать лет назад треснула опорная плита Третьего Великого Горна, и никто не брался её варить на живом жаре — потому что глушить Горн нельзя, он остывает раз в столетие — Раньеро проработал в жерле одиннадцать дней. Сменщики выгорали за полдня. Он остался один и довёл шов до конца.

— После того и оглох на левое ухо, — спокойно добавил Раньеро, не поднимая глаз. Голос у него был под стать рукам — низкий, прокалённый. — Говорите громче, молодой мастер, коли что важное скажете.