Книга Системный Кузнец XIII, страница 65 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

И в этот момент со стороны пролива докатился протяжный рёв сигнальных рогов. Один, за ним второй, ниже тоном. Следом пришёл далёкий сухой треск, дерево било о дерево, и ветер донёс до двора обрывки многоголосого крика. Глухо ухнуло, раз, потом ещё, баллисты на внешних стенах отвечали кому-то в воде. Звуки шли издалека, размытые расстоянием, но различимые.

— Действительно началось, — тихо сказала Эйра, и в голосе звучала тревога.

— Ну а ты? Нашла что-нибудь? Может, есть что-то, что дополнит картину.

Она опустила голову к своему фолианту, пробежала пальцем по строчкам.

— Вот это. «Семь рассуждений о боге острова». Тут семеро учёных мужей, каждый со своей правдой, и все под одной обложкой. Каждый строил догадку на том, что находил: на устройстве жил острова, на токах его Ци, на старых камнях. Язык тяжёлый, я половину продираюсь наощупь. Но одно рассуждение… — Она перевернула лист, прижала ладонью. — Слушай. «Зверь сей не плотью жив, но зовом. Отыми у него зов, и станет он камнем среди камней, и дыхание его будет дыханием горы».

Я подался вперёд.

— Дальше.

— Дальше автор пишет, что существо было заточено, но место заточения утрачено. И вот тут главное. Он рассуждает, какой печатью можно было бы взять такую тварь. — Эйра повела пальцем по строке и стала читать медленно, спотыкаясь об архаичные обороты. — «Перво надлежит замкнуть слух его, дабы не дозвался сородичей из-за кромки. Опосля сковать кости столпами, числом по мастерам. И в сердцевину положить замок от его же сути, ибо чужое он отторгнет, а своего не превозможет».

Я взял у неё книгу и впился в страницу сам. Сетка восприятия развернулась, подсвечивая начертания на полях, и по спине прошёл холодок узнавания. Автор не видел каверны. Он не мог её видеть, место было утрачено за века до него. Он просто сопоставил всё, что накопали его предшественники, и выдал догадку. И догадка эта легла на то, что я видел под горой, с пугающей точностью. Все как в жизни: столбы вокруг тела и замок из камня-сердца в центральной руне. Расхождения тоже были конечно: столпов он насчитал семь, а вот я своими глазами видел восемь и замок помещал этот ученый муж на лоб твари, «где гнездится разум», тогда как на самом деле он был под грудью. Угадал почти всё — для человека, работавшего вслепую, это было чертовски сильно.

Но главным оказалось то, что было нарисовано на полях. Автор приводил начертания знаков, какими, по его разумению, надлежало замыкать слух. Два из них я не знал совсем. Первый походил на петлю, рассечённую поперечной чертой: «знак Глухоты, иже тонкую привязь сечёт», а второй напоминал двойной крюк, развёрнутый остриями вниз: «якорь, что держит бесплотное, как цепь держит лодку».

[Анализ начертаний. Сопоставление с библиотекой рун. Внесены эскизы двух неопознанных знаков: «Рассечение Привязи» (рабочее имя), «Якорь Бесплотного» (рабочее имя). Геометрия неполная. Требуется уточнение углов и глубины русла.]

Я перечитал абзац ещё раз, складывая данные в голове. Древние первым делом глушили зов и только потом городили камень и руны. Печать в каверне строилась на Наутиз и Исе, на воле и потоке, и целила в грудь, а этот книжник, не видевший её ни разу, своим умом дошёл до того же порядка и вдобавок оставил мне начертания, которых не было в моей библиотеке.