Книга Системный Кузнец XIII, страница 38 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

[Болванка № 7. Каменное железо. Плотность 95 %. Включения серы: 0.2 %. Внутренние пустоты: отсутствуют. Пригодность для проекта: 99 %.]

Взял первую и седьмую, положил на верстак.

Эйра подошла, посмотрела на лежащие болванки, потом на оставшиеся в мешке.

— Я бы взяла вторую и пятую.

— Почему?

— У второй цвет ровнее. Пятая в руке тяжелее на ощупь и плотнее.

Я кивнул.

— Цвет может обмануть, потому что вторая лежала ближе к верху мешка и подкоптилась от угольной пыли, потемнела равномерно. Вес пятой выше, согласен, но она с глубокой жилы, в ней больше серы. Серу из дикого железа я выжигаю флюсом, но чем её меньше изначально, тем меньше уходит сил. Эта первая, у неё края подсохли, чуть в матовину ушли. Так бывает, когда болванку правильно отковали и она выстояла в сухом месте. И вот эта седьмая, у неё едва заметная сетка по торцу, мелкая, словно паутина. Это значит, что под ковкой металл сел плотно и раковин внутри нету.

Она наклонилась к торцу седьмой болванки и прищурилась. Прошла пальцами по едва заметной сетке.

— Вижу. Не замечала раньше.

— Я тоже не сразу научился.

Она хмыкнула и помолчала, потом ткнула меня локтем в бок коротко.

— Хотела бы я с тобой больше ковать, чтобы учиться у тебя.

— Будем, куда денемся.

Я улыбнулся.

— Только знай — ты у меня тоже кое-чему научишься. Я в металле слышу то, чего ты не слышишь.

— Не сомневаюсь даже.

Ульф у горна, услышав про ковку, уже взялся за рукоять мехов. Угли у него под рукой ожили, пошли краснеть от нижнего ряда вверх. Зверёк перебежал с великановой ладони на плечо, оттуда на стропило над горном и устроился там, свесив хвост.

Я положил первую болванку в горн, на горячую точку, рядом с воздуходувом. Эйра следила, как я её укладываю и поворачиваю.

— Зачем под этим углом?

— Чтобы прогрев пошёл от ребра внутрь равномерно. Если положить плашмя, верх перегреется раньше, чем середина дойдёт.

Подсыпал щепоть «Пепельного флюса» Арно прямо на металл. Тёмно-серая пыль на красном железе тут же зашипела, дала тонкий пахучий дым с нотой жжёного дуба и серы.

— Флюс лежит сверху, потому что мне нужно, чтобы он работал на пограничье воздуха и металла. Если кинуть в горн снизу, под угли, половина уйдёт в трубу зря, а так он сходит вниз по болванке и стягивает с поверхности всё лишнее. Я делал до этого во время ковки, но подумал, что на этапе нагрева будет не лишним его тоже использовать.

Эйра кивнула, не отрывая глаз.

Подождал. Болванка прошла малиновый, потом тёмно-вишнёвый, потом ровно вишнёвый. Кивнул Ульфу, и тот сбавил темп мехов. Достал клещами, перенёс на наковальню.

Великан перехватил тяжёлый молот, я взял средний. Встали по двум сторонам наковальни.

— Первый удар мой, по центру. Сажаю заготовку. Дальше Ульф протягивает по длине, я веду грань.

Ударил. Молот сел с тем особым кратким звоном, какой даёт амальгама «Жароупор» по болванке высокой плотности, словно ударили в маленький колокол. По металлу пошла светлая волна, и под ней проступило то, что и должно проступить — чистое тело без раковин.

Ульф пошёл протяжкой, ровными тяжёлыми ударами через раз. Я вёл грань, поворачивая болванку клещами после каждой пары его ударов.

— Видишь, угол наконечника я держу как? Это новая геометрия. По идее, это даёт прирост пробития, но риск разрушения вырастает тоже немного. Штука в том, что игра стоит свеч. Для зверя такого ранга риск приемлем, потому что без дополнительного пробития мы вообще не пробьём чешую.