Книга Системный Кузнец XII, страница 99 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Кровенец, — сказал он, протягивая бутыль. — Целители выдали из своих запасов. И вот тут.

Развернул лист. Бумага плотная, исписанная мелким аккуратным почерком, со столбцами и какими-то схемами по краю.

— Я тебе тут на коленке набросал основное. Что с чем нельзя смешивать. Какие температуры держит, какие не держит. И отдельно вот это.

Ткнул пальцем в нижнюю часть листа, обведённую двойной чертой.

— Реакции с серой. Со свободной серой реагирует тихо, до поры. С серной Ци — взрывается с разлётом капель. Капля попадает на тебя — прожигает кожу до кости. Так что если в кузне есть остатки серы или чьи-то зачарования с серной составляющей, держи кровенец в трёх шагах в стороне и в плотной таре.

Я взял лист, пробежал глазами. В голове само собой развернулось окно Системы.

[Анализ алхимического реактива: «Кровенец» (Смола высокогорной лозы)]

[Совместимость с проектом «Пробойник Глубин»: Подтверждена.]

[Прогнозируемые реакции в рамках чертежа:]

[— Огненный Кварц (94 %+): Стабильная связка через Инь-Ци.]

[— Железо высокой ковки: Совместимо.]

[— Сера, свободная: Не предусмотрена техкартой.]

[— Серная Ци: Не предусмотрена техкартой.]

[Вывод: Указанные реакции в текущем чертеже не возникают. Соблюдение базовых норм хранения достаточно.]

Я кивнул сам себе. По чертежу всё чисто. Серы нет, серной Ци не будет. Кварц с маслом ляжет ровно, ледяная Ци запрёт, амальгама довершит. Если ничего нового не вылезет, по этой части можно спать спокойно.

Хотя «спать спокойно» я тут себе позволять не собирался.

— Спасибо, — сказал Алексу. — Это толково.

— Ты прочти всё, что в листе. До конца.

— Прочту.

Положил бутыль и лист на каменный приступок у двери, в холодок. Глянул на Алекса.

— Ну?

Алекс выдохнул, провёл ладонью по спутанной рыжей чёлке и поднялся.

— Ладно. Глянем.

Прошёл в дом первым. Я за ним. Дверь притворил, чтобы с улицы не сквозило.

Гуннар сидел на табурете развернувшись лицом к проёму, выпрямившись насколько мог. На лице у него ходило выражение, какое бывает у людей, когда им неловко, что о них хлопочут.

— Мастер, — сказал я, — это Алекс. Лекарь. Из наших, почти северных, по дороге к нам пристал.

Гуннар попытался встать. Опёрся ладонями о колени, выпрямил спину, и я увидел, как у него по виску стекла тонкая капля пота от одного этого усилия. Кое-как поднялся, протянул руку.

— Мастер Гуннар, — сказал низко, с хрипотцой. — Кузнец. По крайней мере, был им.

Алекс шагнул ближе, взял протянутую ладонь.

Жал осторожно, и не потому, что был слабее. Глаза у Алекса уже работали. Я видел этот его прищур. Так он смотрел в шторм на палубе шлюпа. Алекс, конечно, не сильно изменился по жизни. Но когда речь шла о человеке, лежащем перед ним, лекарь в нём просыпался без долгих раскачек.

— Алекс, — сказал он. — Подмастерье у целителей духа Иль-Ферро. До этого пять лет в Бухте Солёного Ветра, ещё до того в Костяном Яре. Если позволите, мастер, я бы сел напротив. Просто посмотрю.

Гуннар кивнул и опустился обратно на табурет. Алекс подтянул лавку, поставил её перед стариком, сел.

— Руку, если можно. Правую.

Старик протянул правую. Алекс взял её обеими ладонями, повернул внутренней стороной кверху. Долго смотрел на тыльную часть запястья, где тёмная жилка убегала под рукав.

— Дышите ровно. Через нос. Сейчас сильно ничего не будет.