Книга Системный Кузнец XII, страница 74 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Кренн, кому какое? — выпалил он. — Раздавать пора.

Кренн обернулся. На палубу из трюма уже вытаскивали бочонок, двое матросов крякали, перехватывая ремни. Крышку откинули, китовый войлок сняли, и на сером свете предштормового неба три железяки легли рядком.

«Морской Зуб» Беллини. «Длинная Воля» Октавио. И тот, кривой, без имени, в чёрной кожаной обмотке.

Кренн смотрел на каганатский тесак-копьё дольше, чем нужно. Рунные контуры на лезвии один поверх другого, как слои штукатурки на старой стене, и каждый слой пел свою ноту. Сверху, поверх рун, светились вкладыши кристаллов, поставленные местными уже здесь, на острове. Каганатские мастера двести лет назад знали, что делают. Местные за последние недели тоже не подкачали.

«Беру», подумал Кренн. «Тут и думать нечего».

— Я возьму третий, — сказал он вслух. — Зуб отдадим Бартоло на «Молот». Беллини он ценит, плакать будет, как влюблённый. «Воля» пойдёт Гонзо на «Вдову», ему по руке трёхгранник.

— А мне? — Лука выпалил, не успев подумать.

Кренн скосил на него глаза.

— А тебе крюк, парень, и арбалет. Будешь страховать с борта, пока старшие сидят на спине у зверя. И не вздумай высунуться раньше команды — я тебя за шиворот выдерну.

Лука сглотнул, но кивнул. Спорить с Кренном на охоте никто не хотел.

Дальше пошла обычная работа. Бочонок закрыли, оружие распределили по двум другим шлюпам через сигнальные верёвки и вельбот, который с трудом подняли на гребне волны. Бартоло принял «Зуб» с торжественным лицом, Гонзо «Волю» с привычной хмурой ухмылкой. На каждом шлюпе старший выстроил своих, проверил снаряжение.

Крюки — отдельная гордость Изабеллы Корренти. Гильдия Огня и Стали разрабатывала их последнюю неделю, и Октавио сам проверял каждую сварку. Тяжёлые, с раскрывающимися лапами, на цепях из «немого металла». Принцип простой: попадает крюк под чешуйчатую плиту, лапы расходятся внутри, и охотник по цепи карабкается на спину зверя, как жук по кожуре. Установка с воротом, болт-арбалетом и тормозным барабаном крепилась к мачте каждого шлюпа.

Кренн обошёл свою установку, постучал костяшкой по барабану. Канат смазан китовым жиром. Болт с крюком сидел в желобе ровно.

Стрелы и арбалетные болты лежали в открытых ларях вдоль бортов. Каждое острие пропитано маслом из лаборатории алхимика Гильдии. Кренн знал состав только в общих чертах: яд морского осьминога с глубин, экстракт корня сонной мандрагоры, какая-то каганатская дрянь на основе пустынного скорпиона. Изабелла платила за это масло так, как платят за хорошую кровную лошадь. По теории, парализует Духовного Лорда минут на десять. По теории.

«А по делу — кто его знает», подумал Кренн.

Зверя такой плотности он сам в жизни не брал. И никто из его братии не брал. В архивах Гильдии лежали записи об одном Левиафане, добытых за последнюю тысячу лет, и в каждой записи между строк читалось одно: повезло. Удар лёг там, где надо. Море было спокойным или, наоборот, бешеным, как раз в нужную сторону. Зверь вышел на поверхность вовремя. Размыто все, и не реалистично.

Сегодня, кажется, и шторм свой, и зверь подался ближе к острову. Удача сидела у Кренна на плече, как ручной ворон.

Кренн раскрыл ладонь, перехватил каганатский тесак-копьё. Древко тяжелее, чем ожидал, но баланс ложился правильно. Руны под ладонью отозвались тёплым пощипыванием, будто древко само было живым.