Книга Системный Кузнец XII, страница 73 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Если бы у нас было время, я бы согласился. Послушал бы парня, посмотрел бы на работу. Времени нет. Зверь под носом.

И они послушали Магистра. Вышли в море с тем, что было.

Кренн не жалел. Жалеть в его деле — занятие пустое. Сейчас, в эту минуту, у него под ногами палуба, в трюме три рабочих железяки, на других двух шлюпах ещё восемь крепких ребят со своим запасом, и Сильвио по правую руку держит ладонь по ветру, как охотничий пёс держит нос.

Ветер ударил снова, но сильнее. По спине прокатился сноп солёных брызг. Кренн встряхнул головой, и вода с волос полетела в стороны. Седые пряди облепили шею.

— Право два, — тихо произнёс Сильвио, не открывая глаз.

Кренн кивнул, повернулся вполоборота к корме.

— Микеле! Право два!

Рулевой на корме, плечистый чернобородый мужик в промасленной куртке, навалился на румпель. Шлюп нехотя пошёл по дуге. Паруса хлопнули, поймали ветер по новому, и «Чайка» снова легла на курс. За кормой, не сразу, повторили манёвр «Молот» и «Вдова». Знали, что главное здесь — маленький Сильвио, а не Кренн с его громким голосом.

Так и шли уже второй час. Сильвио командовал ладонью, Кренн переводил его жесты в команды для Микеле. Право, лево, прямо, ещё право. Шлюп вычерчивал по морю кривую, какую не нарисует ни один штурман по карте. Зверь под водой не плыл по прямой, и Сильвио шёл за ним по запаху Ци, как идёт по следу гончая.

— Ближе, — пробормотал Сильвио. — Сильно ближе.

— Сколько?

— Полчаса или меньше.

Кренн подобрался. Огонь в груди разогнался ровно. Нижний Котел плеснул жара по плечам и рукам. Восьмая ступень держала тело собранным и готовым.

Через десять минут Сильвио поднял руку выше, развернул ладонь шире.

— Стоп. Лево держи. Здесь.

— Микеле! Паруса долой! Якорь не бросать, дрейф!

Команда на палубе зашевелилась. Двое матросов кинулись к фалам, паруса пошли вниз рывками, складываясь неровными гармошками. «Чайка» сразу потеряла напор, осела в воду глубже, и валы начали раскачивать её сильнее, бросая с борта на борт. Микеле держал румпель чуть на ветер, чтобы шлюп не разворачивало бортом к волне. За кормой «Молот» и «Вдова» повторили манёвр, и три корабля встали в неровный треугольник кабельтовых в полтора друг от друга.

Скрипели снасти. Снизу, из трюма, доносился глухой стук бочки о бочку, плохо закреплённую перед штормом.

Кренн положил ладонь Сильвио на плечо. Тощее плечо — кость да жила.

— Что ты чуешь?

Спросил, не оборачиваясь. Глаза держал на воде по левому борту, куда указывала вытянутая ладонь следопыта. Море шло тяжёлыми чёрными валами, на гребнях белая пена, в провалах между гребнями вода казалась почти твёрдой, как стекло.

Сильвио ответил не сразу. Сглотнул, облизал губы. Голос у него сухой и тонкий, как у подмастерья после долгой работы.

— Здесь плотность огромная, Кренн. Я такого никогда не чуял. Пять вёрст отсюда. Глубина метров триста, где-то там.

— Приготовиться! — рявкнул Кренн так, что горло отозвалось царапающей болью.

Голос пробил ветер и расстояние. Он знал, что услышали и на «Молоте Залива», и на «Вдове Гонзо». На охотничьих шлюпах не нужны рожки и сигнальные флажки, когда командует Кренн Северянин. Голос у него с молодости был такой, что в кабацкой драке мог переорать драку.

К нему по скользкой палубе, цепляясь за натянутый канат, пробрался Лука — самый молодой из старших на «Чайке», двадцать восемь зим, с глазами, в которых сейчас плясали те самые искры, что Кренн помнил у себя самого лет тридцать назад. Жилы на шее у парня дрожали, кадык ходил вверх и вниз.