Книга Системный Кузнец XI, страница 82 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Оставив Глотку в покое, я двинулся дальше, вдоль неровных стен, пока не набрел на короткий боковой штрек — это кладовая отшельника. Свет факела выхватил из мрака обвалившиеся деревянные стеллажи, сгнившие почти в труху, и обломки глиняных горшков на полу. У стены валялся порванный кожаный мешок с остатками давно истлевшей еды, превратившейся в окаменелую пыль.

Но когда я копнул обломки досок ногой, под ними обнаружилось нечто действительно полезное — куча угля, сильно отсыревшего от времени и пещерного конденсата. Я присел, потерев пальцами несколько черных кусков, и те тихо звякнули друг о друга. Отлично! Это обработанный уголь из древесины Железного Леса. Маэстро Ферро знал толк в топливе. Чуть в стороне, под слоем каменного крошева, нашлись и металлические обломки — пара стальных прутков и куски каких-то изрубленных пластин. Снаружи они покрылись коркой ржавчины, но чутье подсказывало: сердцевина там цела, это вполне добротная сталь.

Я не сдержал искренней улыбки. Эта находка по-настоящему радовала, ведь она сильно поможет мне на первых этапах, пока Чезара не принесет нормальное сырье.

Собрав самые крупные куски сырого угля, я перенес их в главную каверну и сгрузил прямо на ровные базальтовые плиты. Опустился на колени, закрыл глаза и потянулся к Внутреннему Горну. Огненная Ци послушно скользнула по меридианам к ладоням. Я направил волну сухого концентрированного жара на черную кучу, контролируя поток так, чтобы не воспламенить древесину, а лишь выбить из нее влагу.

Уголь сердито зашипел, выделяя густой белый пар. Спустя пару минут непрерывного термического воздействия шипение сошло на нет. Я взял один кусок и ударил им о другой — раздался характерный звонкий щелчок. Тот уголь, что еще недавно казался промокшим насквозь мусором, высушился почти полностью.

Так, отлично.

Убедившись, что топливо готово, я сунул руку во внутренний карман куртки и извлёк Древний Духовный Камень. В полумраке пещеры артефакт казался живым сердцем: гладкий, полупрозрачный кристалл глубокого льдисто-голубого цвета, внутри которого, словно пульсирующие вены, переплетались раскалённые оранжевые прожилки. От него ощутимо тянуло пронизывающим Инь-холодом, который тут же вступал в невидимое противоборство с плотной фоновой энергией лавовой трубки.

Развернув тряпичный свёрток, я аккуратно разложил на свободной каменной полке порошки Алекса. Семь пронумерованных бумажных пакетиков выстроились в ряд, а рядом лег холщовый мешочек с бычьим желчным камнем. Я ещё раз мысленно прогнал этапы протокола «Горнило». Первые три дозы глотаются всухую, это просто. А вот номера с четвёртого по седьмой необходимо заваривать в кипятке, настаивая до мутности. И здесь вылезала очевидная проблема.

Я похлопал по своей сумке. Внутри тяжелела лишь одна походная фляга, наполненная ещё в городе. Для многочасовой изнурительной сессии поглощения и постоянного приготовления термостабилизаторов этого критически мало.

Но раз Маэстро Ферро годами ковал здесь в одиночестве, значит, он где-то брал воду. Не мог же он таскать её бочками с самого низа, мимо угольных делянок.

Прихватив потрескивающий факел, я снова шагнул в узкий зев выхода. Ветер снаружи поутих, но горную площадку и сеть ущелий затянуло густым, почти осязаемым ночным туманом. Я медленно двинулся вдоль неровной скальной стены, освещая себе путь. Брёл сквозь сырую мглу минут двадцать, напрягая слух в надежде уловить журчание горного ручья или стук капель влаги. Тщетно. Лишь сплошной скользкий базальт, цепляющиеся за штаны корни железного вяза и гнетущая тишина. Никакой воды в округе не было. Это скверно.