Книга Системный Кузнец IX, страница 67 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Кай… — мужик запнулся, подбирая слова. — Ты сказал там… что можешь уехать. К целителю.

— Да, — подтвердил я.

— Хреново будет, если ты уедешь, — буркнул тот, глядя куда-то мне за плечо. — Я это… расстроюсь.

Я удивлённо поднял бровь. От кого-кого, а от Краба сентиментальности не ожидал.

— Расстроишься? Ты?

— Ну да! — вдруг раздражённо бросил мужик. — Пять лет с тобой дела веду, привык. Ты нормальный. Не врёшь, не кидаешь, не пьёшь как свинья. Делаешь, что обещал. Таких тут… — он махнул рукой в сторону деревни, — … днём с огнём не сыщешь. Все либо жулики, либо дураки, либо трусы. А ты…

Он осёкся, шмыгнул носом и натянул привычную маску.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Это не повод обманывать меня напоследок, Краб. Если я уеду — могу и не вернуться. А если потом узнаю, что ты меня подставил перед отъездом… у меня длинная память.

Ромуло фыркнул.

— Да понял я, понял. Не дурак. Всё, Мастер, до завтра — к полудню буду.

Мужик махнул рукой и быстро зашагал вниз по тропе, растворяясь в темноте, словно его и не было. Только хруст гравия под сапогами ещё какое-то время нарушал тишину.

Я остался стоять на пороге. Ветер шевелил пламя в лампе. Где-то внизу спала деревня, в которой прожил пять лет.

— Ещё одно дело, — прошептал я звёздам. — Ещё один долг этому месту.

Затем развернулся, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Засов встал на место, отрезая меня от мира до утра.

День начался с ударов. Ритмичный звон молота о наковальню был единственной музыкой, которую я по-настоящему понимал. В полумраке кузни, пропитанном запахом раскалённого железа, время текло иначе — не минутами и часами, а остывающими заготовками.

Мы с Ульфом работали над старым якорем с баркаса Доменико. Железяка была древней, изъеденной солью, с глубокой трещиной в левой лапе — металл устал бороться с морем.

— Ещё жару, Ульф! — крикнул я, не оборачиваясь.

Великан налёг на рычаг мехов. Горн вздохнул, выплёвывая сноп оранжевых искр. Ульф работал с удивительной для его габаритов чуткостью — парень чувствовал дыхание огня так же, как я чувствовал структуру стали.

Выхватил щипцами раскалённую до вишнёвого свечения лапу якоря и уложил на наковальню.

Перед глазами привычно мигнуло окно.

[Объект: Корабельный якорь (повреждённый)]

[Материал: Низкоуглеродистое железо (старое, множественные каверны)]

[Дефект: Усталостная трещина глубиной 40 мм.]

[Рекомендация: Кузнечная сварка с использованием буры. Проковка для уплотнения зерна.]

— Сыпь! — скомандовал я.

Ульф, уже державший наготове банку, ловко сыпанул щепотку белого порошка в раскалённый зев трещины. Бура зашипела, расплавляясь и растекаясь, выедая ржавчину и окалину.

— Бьём!

Мой ручник звякнул, указывая место. Секунду спустя Ульф опустил кувалду.

БАМ.

Металл податливо сплющился, края трещины сошлись.

— Ещё!

БАМ.

Я поворачивал деталь, Ульф бил — точно и мощно. В этом ритме не было места тревоге, но стоило закончить и опустить якорь в бочку с маслом, как мысли вернулись.

Вытер пот со лба. Полдень — солнце уже жарит вовсю, а вестей всё нет.

Ни Брока, обещавшего вернуться «скорее», ни Ромуло с его новостями из Мариспорта и сырьем для работы над деталями лодки. Эта тишина раздражала. Чувствовал себя как тот якорь — вроде бы починен и готов к службе, но всё ещё лежу на берегу, пока другие уходят в море. Каждый час ожидания казался украденным.