Книга Системный Кузнец VIII, страница 79 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Говорю «замри» — ты превращаешься в камень — не дышишь, не моргаешь, задницу не чешешь. Говорю «иди» — идёшь след в след. Говорю «беги» — рвёшь жилы, но бежишь туда, куда я показал, а не куда глаза глядят.

Охотник сделал паузу, и уголок его рта дёрнулся под усами в усмешке.

— А если скажу «танцуй» — начинаешь плясать. Хоть вприсядку, хоть как. Вопросы есть?

— Нет, — ответил я коротко. — Командуй. Я понял.

Это не задело — наоборот, стало спокойнее. Как на пожаре: есть командир звена, есть бойцы. Свобода заканчивается там, где начинается зона поражения. Брок знал этот объект, я — нет.

— Добро, — буркнул он и двинулся вперёд.

Мы вошли в лес.

Первое, что ударило по ушам — звук. Ветра не было, туман висел неподвижными клочьями, но деревья вокруг шумели. Листвы на этих чёрных, скрюченных скелетах не было. Это был низкий гул, идущий изнутри стволов. Вибрация. Звук давил на перепонки, просачивался в череп — к нему нельзя было привыкнуть, хотелось стряхнуть, как паутину.

Ландшафт изменился — земля под ногами стала чёрной, покрытой пятнами серого инея. Из грязи торчали бурые, жёсткие стебли, похожие на проволоку.

Брок вдруг резко ушёл в сторону, огибая прогалину между двумя осинами. Я посмотрел под ноги и понял почему.

На влажной земле, припорошенной ледяной крошкой, виднелись следы — глубокие вмятины, продавившие мёрзлый грунт. Две ступни рядом, плотно прижатые друг к другу, потом три метра пустоты, и снова две ступни, глубоко впечатанные в грязь. Кто-то здесь не шёл, а прыгал, с силой вбивая ноги в землю при каждом приземлении.

Я перешагнул следы, стараясь не наступить на них, словно это была зараза. Брок впереди не замедлился, но его рука крепче сжала топорище. Мы углублялись в туман, и с каждым шагом гул мёртвых деревьев становился громче.

Мы углубились в подлесок, и мир сузился до десяти шагов видимости. Туман висел плотными, слоистыми лохмотьями, цепляясь за колючие кусты.

Внезапно спина Брока окаменела — его рука, державшая топор, взметнулась вверх, сжатая в кулак.

Стоп.

Я замер, едва успев погасить инерцию шага. Сердце, разогнанное стимулятором, гулко ударило в рёбра. Мои уши, обострённые химией, ловили каждый шорох — скрип мёртвого дерева, далёкий гул ветра в верхушках, собственное дыхание. Но впереди, куда смотрел охотник, была тишина.

Брок медленно повернул голову. Его губы едва шевельнулись:

— Там. Стоит.

Я кивнул, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Мы не видели тварь, но её присутствие давило на виски.

— Масло держит, — беззвучно выдохнул охотник. — Не чует нас. Обходим.

Он повёл рукой направо, указывая на заросли бурелома.

Мы начали отступать. Брок двигался как призрак — его ноги находили опору там, где её, казалось, не было. Я старался подражать ему, но кузнец — не следопыт.

Мой сапог опустился на припорошенную снегом ветку.

ХРЯСЬ.

Звук был сухим и резким.

Брок замер — увидел, как напряглись жилы на его шее. Охотник медленно обернулся, и в его глазах прочитал обещание долгой и мучительной смерти, если мы выживем.

Мы ждали. Секунда, две. Холодное пятно за кустами не шелохнулось. Брок шагнул ко мне вплотную и прошипел в лицо, брызгая слюной:

— Ты топаешь, как бык на ярмарке! Ещё раз так хрустнешь — я тебе ноги переломаю. Чтобы тихо полз.