Книга Системный Кузнец VII, страница 95 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Седой захохотал безрадостным смехом.

— Ага, жди! Столичным на нас плевать. У них там свои дела — Серые Плащи, политика… А мы тут сдохнем, никто и не заметит.

Опустил взгляд на их пояса. Мечи в потёртых ножнах — видно, что оружие старое и запущенное. Рукояти обмотаны потемневшей кожей, гарды покрыты пятнами ржавчины.

«Клинки затупились», — повторил про себя. — «Кузнеца нет».

Вспомнил шахту, стражника Арна с его мечом — тупым, в зазубринах, с качеством 23 %. Вспомнил, как заточка этого меча открыла дверь в лагерь, принесла первые медяки и репутацию.

«Однажды сработало», — подумал. — «Может, сработает и здесь?»

Но пока молчал — наблюдал и оценивал.

— Ульф, — шепнул, наклонившись к великану. — Ты забрал камни? Точильные?

Молотобоец повернулся ко мне, расплывшись в улыбке.

— Ульф забрал! — ответил тот громче, чем хотелось бы. — Всё забрал, чем Кай пользуется — в мешке лежит!

Стражники обернулись на голос, но тут же потеряли интерес — мало ли о чём болтает убогий со своим братом.

Я кивнул, чувствуя, как внутри зарождается план. Точильные камни — умение, которое никуда не делось даже без Ци. Руки, которые помнят каждый угол заточки.

Вода в котелке закипела. Брок бросил туда горсть сушёных трав, и по воздуху поплыл горьковатый аромат.

Я смотрел на стражников, на усталые лица, на потёртые мечи, и решение созревало. Встал с бревна медленно, чтобы не выглядеть угрозой. Стражники покосились, но не напряглись.

Подошёл ближе к десятнику. Тот поднял голову, нахмурился.

— Чего тебе, парень?

— Слышал, клинки у вас затупились, — сказал негромко, без заискивания. — Могу поправить.

Тишина. Стражники уставились на меня — кто с удивлением, кто с недоверием.

— Ты? — молодой фыркнул. — Заточить?

— Я подмастерье, — ответил ровно. — Был. Камни есть, руки тоже. Бесплатно сделаю — за то, что пустили погреться.

Десятник прищурился.

— С чего такая щедрость? Что за подвох?

Пожал плечами.

— Нет подвоха. Вы службу несёте трудную, а я… привык платить за добро.

Слова прозвучали искренне, потому что были правдой. Ты мне — ночлег, я тебе — острые клинки. Честный обмен, без долгов.

Стражники переглянулись. Седой хмыкнул:

— А чего мы теряем? Пусть попробует.

— Если испортит — сами ему всыплем, — добавил молодой, криво усмехнувшись.

Десятник помолчал, потом медленно кивнул.

— Ладно, парень, попробуй, но если запорешь хоть один клинок — выкину на мороз. Понял?

— Понял.

Стражники начали расстёгивать перевязи, передавать мечи. Я принимал их по одному — четыре клинка в потёртых ножнах.

Последним дал свой десятник.

— Утром верни, — буркнул мужик. — И чтоб острые были.

— Будут.

Развернулся, направился к повозке. Клинки лежали в руках неудобно — слабое тело с трудом удерживало вес.

Брок догнал, схватил за локоть.

— Ты чего творишь, малой? — прошипел охотник. — Какого беса? Они нас не пропустили, а ты им ещё и услуги оказываешь?

— Это уже однажды сработало, — ответил спокойно.

— Где?

— В шахте — первый заработок, первая репутация. Заточка меча открыла дверь в лагерь, может, откроет и здесь.

Брок замолчал. Смотрел на меня долго, потом усмехнулся.

— Хитёр ты, малой, — сказал тише. — Хитёр… Ладно. Делай, что знаешь.

Кивнул и пошёл дальше. У повозки Ульф уже ждал — выложил из мешка точильные камни, разложил на борту. Три камня разной зернистости, обёрнутые в промасленную тряпицу. Инструменты, которые вытащил из кузницы перед побегом, вместе с молотками, клещами и прочим добром.