Книга Системный Кузнец VII, страница 56 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Ты прав, Родерик, — медленно произнёс Конрад, и на губах заиграла кривая усмешка. — Казнить его нельзя — это вызовет бунт.

Капитан облегчённо выдохнул, плечи опустились.

— Я прикажу страже готовить бумаги на освобождение…

— Нет! — резко оборвал его Конрад.

Родерик замер.

— Ты не понял, капитан, — Конрад подошёл ближе, от него пахло перегаром и потом, но мужчина чувствовал себя выше этого искалеченного вояки. — Мы не казним его, но и не выпустим.

— Но слово…

— Ульриха больше нет! — рявкнул Барон, голос эхом отразился от сводов зала. — Ульрих — корм для червей! Теперь Барон — я! И моё слово таково: Гуннар останется в камере.

— Зачем? — в голосе капитана сквозило искреннее непонимание, смешанное с отвращением. — В чём смысл держать старика в цепях?

— Смысл в поводке, капитан, — прошипел Конрад, тыча пальцем в грудь воина. — Этот твой мальчишка… Кай слишком силён и популярен. Сегодня он куёт мечи для нас, а завтра решит, что Барон ему не указ, что он сам — закон.

Конрад начал расхаживать перед Родериком, жестикулируя. Мысль пьянила сильнее вина.

— Пока старик у нас, щенок будет шёлковым — будет ковать то, что я скажу. Столько, сколько я скажу. Не сбежит в Столицу, не продаст секреты Дому Золотой Руки — будет сидеть в своей кузне и работать на меня, надеясь выкупить жизнь наставника.

Родерик молчал, здоровая рука сжалась в кулак так, что кожаная перчатка заскрипела, на скулах заходили желваки.

Капитан смотрел на сеньора, и в его глазах Конрад видел не преданность, а желание ударить.

— Это бесчестно, — глухо произнёс капитан.

— Это политика! — огрызнулся Конрад. — И ещё одно, Родерик — касательно того, что произошло на стене.

Барон остановился у стола, где лежал свинцовый тубус Стражей. Тень страха вновь коснулась сердца, но тот отогнал её.

— Если люди Мариуса спросят… или если кто-то из черни начнёт болтать… — Конрад понизил голос. — Никакого «героя-кузнеца» не было. Запомни это.

— Но весь гарнизон видел…

— Они видели то, что я им прикажу помнить! — Барон ударил ладонью по столу. — Если Столица узнает, что наш замок спас безродный оборванец с помощью какой-то мутной магии, нас смешают с грязью. Они решат, что Дом Штейн слаб, что мы не контролируем своих людей.

Мужчина повернулся к Родерику, в глазах горел лихорадочный блеск.

— Официальная версия такова: Артефакт был создан по моему личному приказу — это был проект нового Барона, стратегический резерв Дома Штейн. Кузнец — всего лишь молоток. Кто славит молоток, когда дом построен? Славят архитектора.

Родерик смотрел долго, не мигая — в этот момент между ними раскинулась пропасть. Капитан, прошедший через ад, потерявший людей, видевший свет «Коллективной Воли», теперь видел перед собой не правителя, а паразита, пытающегося присосаться к чужому величию.

— Вы крадёте его подвиг, — тихо сказал Родерик.

— Я спасаю репутацию Дома! — взвизгнул Конрад. — И твою шкуру, кстати, тоже. Или ты хочешь объяснить Мариусу, почему допустил использование не одобренной магии на стене?

Капитан промолчал — мужчина был солдатом, давал присягу Дому Штейн, а не Ульриху лично. И эта присяга теперь душила, как удавка.

— Будет исполнено, милорд, — выдавил он. Голос капитана был мёртвым. — Гуннар останется под стражей. Официальная версия будет доведена до гарнизона.