Книга Системный Кузнец VI, страница 12 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Гюнтер поморщился, будто ему плеснули холодной воды в лицо.

— То есть… не сейчас?

— Не сейчас. Сначала — первый клинок из того, что есть. Барон ждёт результата, а не теорий.

Серафина кивнула — к ней вернулась сдержанность.

— Разумно, но эта зацепка… — снова взглянула на Кодекс. — Её стоит держать в уме.

— Для этого и рассказал, чтобы вы знали: даже если первая попытка провалится — есть путь.

Хью опустился обратно в кресло, но глаза за стёклами пенсне горели.

— «Губка Эфира»… — пробормотал старик.

Закрыл Кодекс — страницы сомкнулись с глухим хлопком.

— Сейчас нужно сосредоточиться на главном — у нас есть сплав, нужно создать клинок.

Мастера расселись вокруг стола — атмосфера изменилась. После новости о Кодексе напряжение спало, уступив место азарту.

— Итак, — оперся на край столешницы, — прежде чем браться за ковку, нужно понять: какой именно клинок требуется?

Гюнтер пожал массивными плечами.

— Меч. Какой ещё?

— Какой меч? Длинный? Короткий? Прямой? С изгибом? Одноручный или двуручный? А может и не меч вовсе, может быть копьё.

Мужик открыл рот, закрыл. Почесал затылок.

— Ну… хороший меч. Который убивает.

Я вздохнул.

— Мастер Гюнтер, мы создаём оружие против конкретного врага — Матери Глубин. Если бы нужно было убить человека — да, хватило бы любого клинка. Но мы говорим о… — запнулся, подбирая слова, — о чём-то ином.

Серафина скрестила руки на груди.

— Резонно. Форма оружия влияет на распределение энергии при ударе. Если бы речь шла о зачарованном клинке, я бы рекомендовала широкое лезвие — больше площадь контакта с рунами.

— Но у нас нет зачарования, — напомнил Хью.

— Пока нет.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд — отметил его, но не стал развивать тему.

— Вопрос в другом, — продолжил я. — Знает ли кто-нибудь, как выглядит Мать Глубин?

Тишина.

Мастера переглянулись — в глазах читалось смущение.

— Я… — начал Гюнтер и осёкся. — Ну, слышал истории. Тварь из-под земли, огромная… зубы там, когти…

— Это не описание, — холодно заметила Серафина. — Это детская страшилка.

— А ты сама-то видала⁈ — огрызнулся мужик.

— Разумеется, нет. Но я и не делаю вид, будто знаю.

Хью поднялся.

— Постойте, — голос был тихим, но уверенным. — Есть одна летопись…

Старик направился к стеллажам, тянущимся вдоль стен Ротонды. Пальцы скользили по корешкам свитков, останавливаясь, отступая, снова двигаясь — будто слепой, читающий письмена на ощупь.

— Вот, — произнёс мастер, вытаскивая пожелтевший свиток. — «Хроники Первого Прорыва». Записи времён, когда Скверна впервые вышла на поверхность.

Развернул пергамент на столе — края потрескались, чернила местами расплылись. Хью поправил пенсне и начал читать:

— *«…И явилась Она из разлома, подобная горе, что обрела плоть. Не имела Она формы единой, ибо была формой всех и ничьей. Узрев Её, воины ослепли — не от света, но от тьмы, что поглощала разум. Говорят, что видели они тысячу глаз, и ни одного. Говорят, что слышали они тысячу голосов, и все молчали. Плоть Её текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд. Щупальца тянулись из недр, и каждое несло смерть. Но сердце Её — если было у неё сердце — билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы…»*

Хью замолчал.

В Ротонде повисла тишина.

— Что за бред? — первым нарушил молчание Гюнтер. Голос звучал неуверенно, будто мужик сам не верил своим словам. — «Гора, что обрела плоть»? «Тысяча глаз»? Это ж не описание — это… это…