Книга Системный Кузнец IV, страница 39 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Парень говорил серьёзно, словно самый послушный ребёнок в мире, дающий обещание старшему брату.

— Хорошо, Ульф… хорошо, —положил здоровую левую руку ему на плечо и ободряюще похлопал.

Дыхание вырывалось хриплыми толчками, трясло как в лихорадке, холодный пот заливал глаза. Каждое движение отдавалось в повреждённой руке жгучей болью — горела, словно Брандт влил в неё яд.

— А сейчас… — сделал усилие, чтобы голос не дрожал. — Сейчас нам нужно понять, что делать дальше. Рэггл сказал, склады там. — Кивнул в сторону тёмного проёма. — Давай перетащим туда наши вещи, разберёмся с этим… А потом пойдём в кузню. Не работать, нет. Мне… мне нужно просто подышать огнём. Огненной Ци — так быстрее восстановлюсь.

— Кай сильный! — вдруг неожиданно громко и радостно заявил Ульф, расплываясь в широченной улыбке. — Ульф видел! Плохой человек испугался! На чуть-чуть, но испугался, когда Кай огнём задышал!

Паренек даже засмеялся своим странным, но заразительно добрым смехом, подпрыгивая на месте.

— Хыы-хыы-хыы…

У меня тоже сквозь пелену боли проступила слабая улыбка, стало чертовски приятно — детина заметил и оценил. Молотобоец не видел поражение, а видел силу. И правда — сам подумал о том, что это круто — смог противостоять гиганту! Ещё недавно, в Оплоте, прежний Кай не то что сопротивляться, он бы в обморок упал от одного вида этого монстра, а я заставил его напрячься, показал зубы.

— Спасибо, Ульф… — прошипел сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как пот градом катится по спине. — Спасибо, старина. Мы ему ещё покажем, вот увидишь.

— Покажем! Покажем! — обрадовался Ульф, пританцовывая.

— Только тс-с-с! — приложил палец к губам, резко меняя тон. — Пусть это будет нашим секретом. О том, что мы планируем — никому. Понял?

Здоровяк мгновенно изменился в лице. Веселье исчезло, сменившись выражением предельной серьёзности и важности тайны.

— Понял-понял, — быстро затараторил тот, прижимая огромную ладонь к груди. — Ульф — могила. Секрет.

— Та-а-ак… А это у нас кто ещё такие? — раздался визгливый голос, похожий на скрип двери.

Мы с Ульфом одновременно повернули головы — в одном из боковых проёмов, ведущих в глубь коридоров, стоял мужичок. Определить возраст было так же сложно, как возраст старого пня — абсолютно лысый, круглый как бочонок с салом, с тройным подбородком, переходящим в шею. Кривые жёлтые зубы торчали из-под верхней губы, как колья старого забора — нос длинный и острый, и на самом кончике красовалась волосатая бородавка. А ещё… я прищурился сквозь боль… да, точно — на левом ухе не хватало мочки, словно кто-то откусил.

Мужик был настолько потный, что казалось, только что вышел из парной. Одежда соответствовала неопрятному виду: засаленная холщовая рубаха и лёгкий фартук с множеством кармашков, из которых торчали огрызки карандашей, какие-то бумажки и даже куриная кость.

Мужичок проковылял к нам на коротких ножках, при каждом шаге звеня огромной связкой ключей на поясе.

— Пополнение? — снова взвизгнул тот, нахмурив редкие бровки. — Из беженцев?

Лысый не стал ждать ответа.

— Койки свободные остались только те, дальние. Вон там, видите, где сральник? Там и укладывайтесь.

Мужичок тараторил так быстро, что слова сливались в кашу — уже резко развернулся, окидывая цепким взглядом нашу поклажу.