Книга Системный Кузнец IV, страница 110 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Брандт ухмыльнулся, из горла вырвался звук, похожий на рык.

— Я ведь тебя предупреждал, помнишь? — спросил мужик очень тихо, глядя куда-то в сторону. — Если не справишься до конца смены… Если сорвёшь заказ… Будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Вот же тварь… Даже сейчас, когда карта разыграна, когда публично проиграл, а барон лично запретил наказания, всё равно пытается сделать последний выстрел. Куда? В спину? Или в упор, надеясь на страх?

— Помню, — ответил я просто.

Брандт резко повернул голову, впиваясь взглядом в моё лицо, словно думал, что сделать со мной.

— Вот только теперь всё немного изменилось, — добавил я спокойно, проверяя границы новой реальности.

Слова повисли в воздухе, и тут меня пронзила противоречивая мысль — ведь если бы не этот рыжий ублюдок… Если бы он сам не пошёл и не доложил барону о том, что здесь происходит, о моём таланте, о топоре… Ничего бы этого не было. Брандт предал принципы тирана, но ради чего? Ради Дела? Или ради того, чтобы посмотреть, как я сломаюсь под грузом ответственности? Как к этому относиться, чёрт его дери?

— Де-е-ерзки-и-ий… — протянул мужик тягуче, словно напевая смертельную колыбельную. — Де-е-ерзки-и-ий щенок…

Улыбка медленно растеклась по его лицу, как пролитая кровь.

А затем ржавый взорвался.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА!

Привычный хохот сотряс стены пещеры, ударил по ушам так, что захотелось их зажать. Я прищурился.

— Я ЛЮБЛЮ ТАКОЕ! — ревел тот, захлёбываясь безумием. — ЛЮБЛЮ!

Смеялся только он — остальные молчали, сжимая молоты. Эхо голоса металось под сводами. Что это было? Смех бессилия свергнутого короля? Или наоборот — радость маньяка, который наконец-то нашёл достойную игрушку, которую будет интересно ломать?

Наконец смех стал стихать, переходя в сиплое дыхание.

Брандт стоял, тяжело и грузно дыша, как бык после корриды — грудь ходила ходуном.

— Чего встали, челядь⁈ — рявкнул, резко бросив взгляд на замерших кузнецов. — Сказано вам — работать! Живо!

Мужики не шелохнулись — это был момент истины. Я смотрел на них в упор, чувствуя, как время замедляется. Что же будет дальше? Как поведут себя теперь, когда почувствовали вкус свободы?

Вот кто-то из задних рядов не выдержал, опустил глаза, плечи поникли. Вот кто-то начал виновато разворачиваться, чтобы побрести к своему месту.

Только Гуннар стоял неподвижно — старик смотрел на ржавого гиганта с такой ненавистью, что та казалась осязаемой.

— БЫСТРО, ТВАРИ! — проорал оружейник, срывая голос — слюна брызнула из перекошенного рта. Глаза пылали яростью и безумием.

— Ещё слово… — вдруг раздался голос.

Прозвучал тихо, но в тишине цеха был слышен каждому — мастер Гуннар говорил, едва разжимая губы.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, СТАРИК⁈ — прошипел Брандт.

Повисла тишина — все кузнецы замерли, словно на них наложили заклятие оцепенения. Гигант стоял, тяжело дыша, сжавшись, будто готовился к прыжку, чтобы оторвать головы сначала нам, а потом и себе в приступе ярости.

— Ещё слово… и я отрежу твой поганый язык, — Гуннар бросил взгляд на груду свежевыкованных топоров. — Этим самым топором.

«Вот же дерьмо… Мастер, что ты делаешь⁈» — паническая мысль прошила мозг. Я дёрнулся вперёд, чтобы… что? Встать между ними? Это бред — снесут первым. Во мне и капли силы нет сейчас, чтобы вступиться за старика против монстра.