Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 329 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Ранний снег — всегда к большой беде, — прошептал Ориан, не оборачиваясь — голос неразличим на фоне треска углей. — Так говорят духи, но не каждый их слышит.

— И без духов понятно, что беды не миновать, — ответил, скрестив руки на груди. — Раз рой этих тварей расползся по лесу.

Алхимик хмыкнул носом, а затем медленно повернулся. Долго смотрел на меня из-под тени капюшона — чёрных глаз не было видно. Наконец, поднёс руки к лицу и опустил капюшон.

И я удивился — в этот раз в лице не было надменности или скрытой угрозы — мышцы расслаблены, а во взгляде читалась усталость. Мужчина казался чем-то расстроенным или озабоченным — что-то явно изменилось.

— Хорошо, — сказал Ориан очень просто.

Что имел в виду? Оценку оружия? Или что-то ещё? Решил не отвечать, выжидая, что будет дальше.

Мужчина снял с пояса кожаный мешочек, что был перевязан тонкой лентой, на которой вышиты крошечные символы — руны. Даже мешочек сделан рукой мастера.

Пальцы, длинные и тонкие, развязали ленту. Алхимик достал маленький стеклянный флакон, в котором переливалась тёмно-зелёная жидкость, и аккуратно поставил его на верстак.

— Вот. Масло, о котором говорил. Но чтобы нанести его…

Руки Ориана снова нырнули в мешочек и на этот раз извлекли флакон побольше. В нём виднелась жидкость ярко-жёлтого, почти кислотного цвета.

— … сначала необходимо нанести на остриё узор вот этой жидкостью. — Мужчина поднял на меня тёмные глаза. — Когда буду это делать, щенок, ты отвернёшься — это таинство, и ты к нему причастен не будешь.

Говорил строго, но без угрозы — просто условие.

— После чего — масло, его ты нанесёшь сам. Рука кузнеца, создавшего клинок, даст дополнительную силу. Как и почему — не спрашивай, просто сделай. — Пауза. — И запомни — это не навсегда. Одна-две битвы — и масло нужно наносить снова. Клинок питается силой и его нужно кормить.

— У нас не будет одной или двух битв, мастер Ориан, — сказал по привычке защищаясь. — Скорее всего, дело решится за один раз — или выстоим, или нет.

— Может быть, — алхимик шикнул, прерывая меня. — А может и нет — никто не знает. В любом случае, масло — твоё. Растираешь тонким слоем. На один раз — одна капля.

— На один наконечник?

— Да, на один наконечник. А теперь… мне нужно, чтобы ты вышел.

Предложение не нравилось. В моей кузне, с моим оружием будут делать что-то, чего я не знаю и не вижу. Простоял несколько секунд, борясь с собой.

— Хорошо, — наконец выдавил. — Только мне нужно достать ещё один наконечник из штампа — он ещё не остыл.

Подошёл к наковальне, где лежал остывающий штамп. Взяв молоток и зубило, несколькими осторожными ударами сбил пуансон. Затем перевернул матрицу, и из неё на подставленный кусок кожи выпал тускло светящийся наконечник.

Мужчина всё это время стоял как статуя, не шевелясь.

Я тихо вышел на морозный воздух. Снег, оказывается, так и не прекратился — улицы покрылись белым полотном, на котором плясал луч света, пробивающийся из-под двери кузни. Где-то высоко, за пеленой облаков и падающих снежинок, угадывался тусклый свет луны.

Тяжело вздохнул. Ци была практически на нуле — я измотан до предела, и холод тут же начал пробирать до костей. «Внутренний горн» пуст и не согревал.

Что же алхимик там делает? Наносит невидимые символы? Шепчет заговоры? Мысли крутились в голове, и меня одолела досада — я не мог подглядеть, увидеть этот процесс, а ведь это знание могло бы очень пригодиться в будущем.