Книга Железный Ворон 2, страница 92 – Ярослав Мечников

Я понял. Помощи сверху ждать не приходилось. Я должен был победить сам.

— Ясно, — кивнул я.

— Что ж, выходит, они ждут моего шага, — я усмехнулся. — Они его получат.

Я прошёлся по холлу.

— На этом пока всё. Дальше мне нужно уладить кое-какие дела самостоятельно.

Я остановился.

— Ещё вопрос. Получается, пока что арестовать меня нельзя? И в Академии мне всё-таки можно появляться?

— Формально — да, — ответил Дамиан. — Пока помолвка с Голицыной официально не разорвана по обоюдному согласию (а они на это не пойдут, это будет признанием их неправоты), и пока Совет не вынес окончательного вердикта, ты всё ещё… под защитой протокола. Они не могут просто так схватить жениха наследницы Великого Рода.

— Но это не значит, что это безопасно, — добавила Лина с тревогой. — Появиться в Академии сейчас — это как войти в клетку со змеями. Они будут провоцировать тебя, пытаться заставить тебя совершить ошибку.

— Что ж, — я обвёл их всех взглядом. — Тогда благодарю вас всех. И раз уж мы теперь команда, я озвучу вам свои планы.

Я поднял палец.

— Первое: Если те двое наёмников, что напали на меня в лазарете, ещё живы, я намерен доставить их сюда. Они — главные свидетели против моего отца.

Я поднял второй палец.

— Второе: Я займусь Родионом Голицыным. Он должен ответить за свою связь с «Химерами».

Я поднял третий палец.

— И третье: Меня заинтересовали эти люди в трущобах Петербурга. Мне нужно узнать, кто они. Я хочу, чтобы они вывели меня на Магистра.

Я изложил свой план. Дерзкий, многозадачный, почти самоубийственный.

Они слушали меня, и на их лицах было разное.

Старый князь Шуйский:

Он смотрел с тревогой и уважением. «Доставить» наёмников из родовой темницы Воронцовых — это немыслимо.

Лина:

Она была в ужасе. Каждый пункт моего плана был смертельно опасен.

Дамиан:

Он единственный, кто не выглядел удивлённым. Он смотрел на меня с холодным, оценивающим интересом.

— Это не план, Воронцов, — сказал он наконец. — Это — объявление войны сразу на трёх фронтах. Против твоего отца, против Голицыных и против Магистра. Ты понимаешь, что у тебя почти нет шансов?

— Шансы есть всегда, — ответил я.

— Хорошо, — кивнул Дамиан. — Тогда позволь мне помочь тебе их увеличить.

Он шагнул вперёд.

— Наёмники твоего отца — это твоя цель. Я не могу тебе помочь проникнуть в темницу Воронцовых, это родовая магия. Голицын — тоже твоя забота, у вас личные счёты. Но трущобы… — он усмехнулся. — Трущобы — это моя стихия. Там, где тени, там и я. Я займусь ими. Я найду этих торговцев. Я узнаю, кто они и на кого работают.

Я посмотрел на него. На его измождённое, но решительное лицо. Он предлагал не просто помощь. Он предлагал разделить фронты.

— Что ж, Дамиан, — я посмотрел ему прямо в глаза, — я очень ценю твою помощь. И я с радостью её приму.

Я протянул ему руку. Он на мгновение замешкался, а затем крепко пожал её. Наш разлад был забыт. Команда снова была едина.

— Буду ждать от тебя вестей, — добавил я, отпуская его руку. — В тот самый камень.

Он молча кивнул.

— На этом собрание закончено.

Я кивнул остальным в знак признательности — Лине, старому князю, Петру — и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел во двор поместья.

Я вышел на крыльцо. Утро было прохладным и ясным. Солнце приятно грело. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. План был запущен. Теперь отступать было некуда.