Книга Железный Ворон 2, страница 5 – Ярослав Мечников

Я встал.

— Продолжайте искать все подозрительные случаи. Подготовьте полный список, как можно скорее.

Я подошёл к двери.

— И… зайдите ко мне в Башню Магистров, если что-то узнаете.

Я сделал паузу, мой тон чуть смягчился.

— И спасибо за карту. Доброго дня.

Степан Игнатьевич остался сидеть за своим столом, глядя мне вслед. На его лице была сложная смесь эмоций: удивление от моей наглости, уважение к моей хватке и… мрачное понимание. Он только что из главы лазарета превратился в исполнителя в расследовании, которое ведёт студент-второкурсник. И он принял эту роль. Он понял, что у него нет другого выбора.

Я ушёл, не дожидаясь ответа, и тихо прикрыл за собой дверь.

Я вышел из душных коридоров лазарета, и моя рука сама сжала в кармане нарисованную лекарем карту. Но я не пошёл обратно в Башню. Мне нужен был воздух. Настоящий, а не иллюзорный.

Ориентируясь по схеме, я нашёл выход в один из центральных дворов Академии.

Здесь кипела жизнь. Яркое солнце, которого я не видел уже несколько дней, слепило глаза. Десятки студентов в синей форме сидели на траве под деревьями, стояли группами у фонтана, спешили по вымощенным дорожкам. Смех, обрывки разговоров, тихие хлопки от тренировочных заклинаний — всё это сливалось в единый гул.

Я встал под аркой, оставаясь в тени, и просто наблюдал. Смотрел, как живут эти люди. Как они общаются, как смеются. Это был другой мир. Мир, в котором я теперь должен был жить.

И тут я их увидел.

Недалеко от фонтана стояла «золотая» компания. В центре — Родион Голицын. Он что-то оживлённо рассказывал, а его свита подобострастно смеялась. Рядом с ним стояла и она, Анастасия. Безупречная и холодная, как всегда.

Но была там и третья знаковая фигура, которую я узнал по воспоминаниям Алексея. Княжна Вера Оболенская. Девушка с тёмной косой и хитрыми, насмешливыми глазами. Та самая, из-за которой и случилась дуэль. Она стояла рядом с Родионом, смеялась его шуткам и бросала на него восхищённые взгляды. Но я заметил, как её глаза то и дело быстро, почти незаметно, стреляют в мою сторону, оценивая и изучая.

Анастасия не участвовала в общем веселье. Она смотрела не на брата и не на Оболенскую. Она смотрела… на меня. Наши взгляды встретились через весь двор. Она не улыбнулась. Просто смотрела. Долго. А затем медленно отвернулась.

Я отвёл взгляд от них и продолжил наблюдать за толпой. И тут моё внимание привлёк знакомый студент.

Это был тот самый паренёк из рода Шуйских, у которого я утром спрашивал дорогу к лазарету. Он сидел один, на скамейке в стороне от всех. Теперь, при свете дня и без спешки, я мог рассмотреть его лучше. Он был худым, с нервным, затравленным лицом. Он делал вид, что читает книгу, но я видел, что его глаза бегают по строчкам, ничего не воспринимая. Он постоянно озирался по сторонам, словно боялся чего-то. Его руки, державшие книгу, мелко дрожали.

Я не знал, кто он. Но я почувствовал исходящий от него эфирный след. Слабый, но знакомый. Такой же, какой я ощущал в Запретной секции, рядом с телом Кости. Они были связаны. Возможно родные братья. Или близкие родственники. И он был напуган до смерти.

Он был ключом. Слабым звеном.

Когда я увидел её, Веру Оболенскую, смеющуюся рядом с Родионом, внутри что-то взревело. Это был не я. Это был Алексей. Из самых глубин его души поднялась волна ревности, обиды и униженного восхищения.