Книга Железный Ворон 2, страница 3 – Ярослав Мечников

Степан Игнатьевич медленно поднялся из-за стола. Он подошёл к шкафу, достал оттуда бутылку с тёмной настойкой и плеснул себе в стакан. Он не предложил мне.

Он сделал большой глоток.

— Знал ли я? — он горько усмехнулся. — Нет. Не в полной мере.

Он повернулся ко мне, и в его глазах была такая боль и усталость, что мой пыл немного поугас.

— Я знал, что из морга при лазарете пропадают… образцы. Мелкие органы, ткани, которые списываются после сложных операций или неудачных реанимаций. Я думал, это кто-то из студентов-целителей таскает для своих нелегальных опытов. Пытался поймать его. Но я и представить не мог… — он помотал головой, — … и представить не мог масштаба. Что он выносит части тел студентов, чью смерть мы констатировали.

Он сделал ещё один глоток.

— Я не уследил, Воронцов. Я, глава лазарета, не уследил за змеёй, которая свила гнездо прямо у меня под носом. Это… мой позор. И моя вина.

Он не оправдывался. Он признавал свою ошибку.

Я слушал его, и моё подозрение медленно таяло, уступая место… чему-то другому. Он не врал. Я это чувствовал. Его вина и горечь были настоящими.

— Теперь расскажите мне всё, что вы знаете о «Химерах», — сказал я уже не как прокурор, а как следователь. — О Магистре этих самых «Химер». Вы знаете, кто это? Это может быть кто-то из магистров самой Академии?

Степан Игнатьевич поставил стакан и устало сел обратно за стол.

— Всё, что я знаю, — это слухи и обрывки из старых докладов. «Чёрные Химеры» — это не просто культ. Это ересь, которая появилась ещё во времена Смуты. Они считают, что эволюция магии зашла в тупик. Что чистокровные рода вырождаются.

Он посмотрел на меня.

— И они нашли свой путь — «искусственную эволюцию». Создание совершенных существ из лучших частей других. Их первый Магистр, Иероним, был гениальным некромантом и хирургом. Его и его последователей почти полностью уничтожили гвардейцы моего деда. Мы думали, что с ними покончено.

— Но они вернулись, — закончил я за него.

— Да, — кивнул Матвеев. — И у них новый Магистр. Кто он? Я не знаю. Может ли это быть кто-то из Академии? — он нахмурился. — Теоретически, да. Для таких ритуалов нужны колоссальные знания и в некромантии, и в алхимии, и в боевой магии. Такими познаниями обладают единицы. И все они — на виду.

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое. Решимость.

— Но теперь, когда я знаю, что происходит… я не буду сидеть сложа руки. Я начну собственное, тихое расследование. Здесь, в лазарете. Я проверю все записи за последние годы. Все «несчастные случаи», все «пропажи». Я найду его след.

Он предлагал мне союз. Неофициальный, опасный, но союз.

— Хорошо.

Степан Игнатьевич с облегчением кивнул, но я остановил его жестом.

— Степан Игнатьевич, по какой-то нелепой причине я продолжаю вам верить. Хотя все следы ведут сюда, к вам… Понимаете?

Я встал и подошёл к его столу.

— Сначала меня чуть не убили в вашем отделении. Затем выясняется, что органами ваших же студентов, покойников и не только, питается древний культ. Представляете, как это выглядит со стороны?

Я не угрожал. Я просто констатировал факты. Холодные, упрямые факты.

Лицо лекаря Матвеева помрачнело. Он прекрасно всё понимал.

— Я понимаю, княжич, — сказал он тихо, и в его голосе была горечь. — Я понимаю, что в глазах Совета и вашего отца я сейчас — либо некомпетентный дурак, либо предатель. И если правда о Шуйском вскроется, ректор не сможет меня защитить.