Книга Железный Ворон 2, страница 121 – Ярослав Мечников

Я направил в него всё, что у меня было. Не просто эфир. Свою душу. Свои воспоминания. Свою любовь к ней. Свою надежду. Всю свою сущность. Перстень завибрировал. Камень в нём начал светиться. Сначала тускло, потом всё ярче… «НЕТ!!!» — взревела Тьма. А затем перстень взорвался ослепительной, чистой, белой вспышкой, которая заполнила собой всё.

…Мы снова оказались в лесу. Но это был просто лес. Обычные деревья. Обычная трава. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву. Мы лежали на земле — я, Дамиан и Игнат. Мы были живы. Но мы ошибались, думая, что всё кончено.

Земля задрожала. Весь лес, насколько хватало глаз, начал темнеть. Деревья чернели, трава увядала. Огромная, как цунами, волна чистой, концентрированной тьмы шла на нас, сметая всё на своём пути. «Кровь Древа» была в ярости.

— Нужно уходить! Портал! — закричал Игнат.

Но я покачал головой. — Нет. Хватит бегать.

Я встал. Выставил вперёд руки. И создал щит. Огромный, до неба. Не из «Зеркала» или «Чешуи». А из чистого, белого света. Из своей души. Самое мощное плетение. И тьма врезалась в него. Мир содрогнулся. Я стоял, и мой щит трещал, но держался.

— Помогите мне! — крикнул я.

Игнат и Дамиан встали рядом. Они вложили свою силу в мой щит. Пространство. Тьма. И Свет. Три силы против одной, первобытной. И в этот момент, на границе двух реальностей, я услышал его голос у себя в голове. Голос Корфа.

«Ты не понимаешь, Петя! Обстоятельства делают людей! Это не наша заслуга, что мы добрые или злые! Это просто… условия, в которые нас поставили!»

Я чувствовал, как его сила слабеет. Его ненависть, его боль. Он был частью этой тьмы.

— Я знаю! — крикнул я ему в ответ, пробиваясь сквозь его защиту. — Но я выбираю свой путь!

Я прорвался через тьму. Я увидел его. Он стоял, истощённый, почти прозрачный. Я окутал его своим эфиром, готовый уничтожить.

— Убей меня, — прошептал он. — И ты вернёшься домой. Навсегда. Это единственный способ разорвать связь.

Вернуться домой. К своей серой, но простой и понятной жизни. Где не было этого ужаса.

Я вспомнил Лину. Её смех. Её тепло. Я вспомнил Дамиана, протягивающего мне камень связи. Вспомнил Игната, кричащего «Брат!». Вспомнил старого князя Шуйского, предлагающего мне убежище. Вспомнил даже суровое уважение магистра Громова.

Этот мир, такой жестокий и чужой, стал моим.

Но я понимал — другого выхода нет. Я направил весь эфир в него, готовясь и самому покинуть этот мир.

Он смотрел на меня, не понимая. А затем его пергаментное лицо начало разглаживаться. Безумный фиолетовый огонь в его глазах погас, сменившись… удивлением. Он снова становился… Петей. А потом он просто… растаял. Исчез. Вернулся в общий поток Сети. Чистым.

Я рухнул на колени без сил. Тьма окутала меня.

Надо мной склонились два лица.

— Петя! — кричал Дамиан.

— Брат! — кричал Игнат.

— Лина… — прошептал я. И отключился.

* * *

Я медленно приходил в себя, выныривая из вязкой, тёплой темноты, где не было ни боли, ни страха. Первым пришёл запах. Резкий, чистый запах карболки и горьковатый аромат сушёных трав. Я знал этот запах. С него всё началось.

Я разлепил тяжёлые, словно свинцовые, веки. Белый потолок. Знакомая комната в лазарете. На мгновение мне показалось, что всё это был лишь лихорадочный сон. Что сейчас войдёт нянюшка Агриппина и скажет, что я слишком долго спал после дуэли.