Книга Три Царя, страница 86 – Игорь Маревский

Сырник ничего не ответил, лишь фыркнул и безадресно выругался. Он спрыгнул с поручня и гордой походкой отправился внутрь. Балдур прикусил нижнюю губу. Вновь невесть откуда взявшейся порыв злости, что вырвался будто гром с небес, взял вверх над здравым смыслом. Балдур никогда не отрицал своей человечности и не стыдился своих эмоций, но они всегда были его выбором, его решением. Мужчина вновь протянул руку к небесам в надежде и сжал кулак.

— Всё еще пытаешься схватить? — из-за спины раздался женский голос и мягкие, практически бесшумные шаги.

Он не ответил, перевёл тему разговора.

— Как твоя спина? Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем твой разум, ¾ избегая прямого ответила, произнесла Мира.

Она поравнялась с человеком и взглянула на космическое тело. Она ощущала, что Балдур чувствует себя неудобно. Ему не хотелось говорить, и он словно съеживался, но при этом продолжал тянуться к ней.

— Есть мысли по поводу Регины? — спросила она в надежде перевести его разум в абсолютно другое русло.

— Совершенно никаких. Я не стану тебе врать, Мира, тем более и смысла нет. Я не вижу выхода из нашей ситуации. Обещание, данное Серому, словно насильно вырвалось из меня в тот день с остатками здравого разума. Регина, да и что уже там, все Гривастые, когда услышат, сначала на смех поставят, а потом прирежут, на всякий случай, чтобы не повадно было.

Балдур расстегнул пуговицу рубахи и взглянул под неё. Поверх рельефного тела тускло светилось узорное изображение, оставленное волком, прямо рядом с широким шрамом. Стервятник нахмурил брови и посмотрел на небо.

— Вероятно, прямое жертвоприношение Гривастых не понадобится. Возможно, есть другой способ, — Мира не стала дожидаться вопроса человека и продолжила. — Певчий этой деревни оказался аностом, и если он не врет про свои степени и награды, то возможно прямого ответа не даст, но направит по нужному пути.

— Метка Лика, — совершенно безразличным и безэмоциональным голосом сказал он. — Даже аносты со своими степенями в миллион лет не разберутся в ней.

Она почувствовала, как он подходит ближе и крепко обнимает её сзади. От него пахло меланхолией и злостью, но он прижимал её всё сильнее и сильнее, закрывая на тысячи замков. Он поцеловал ее в шею, она улыбнулась.

— Твоё дело собирать, Стервятник, а анализировать дух и его колдовство оставь мудрецам.

Он ничего не ответил, лишь вдохнул запах её волос и прошелся носом вокруг лаурена.

«Возможно, она права, быть может и есть средство». Балдур мало понимал в духе, он не мог его почувствовать, попробовать, ощутить эйфорическое прикосновение к душе, но он был знаком с ним. Стервятник воспринимал его как старого приятеля, с которым можно встретиться, побеседовать на изрядно изъезженные темы, читая мысли друг друга, и разойтись по своим делам. Он не понимал его, но был с ним знаком.

Чем чаще они беседовали, тем больше человек осознавал, что суть духа дикого, Личьего понять, и уж тем более приручить, невозможно. Лико мыслит иначе, оно видит иначе, оно дышит иначе. В нём смешивается хаос и порядок, сцепляясь в бесконечном танце духовного творения. Оно говорит с богами и являет их волю на мир живых. Такой дух невозможно развеять, а идти против метки Лика, значит идти против воли богов.

— Подождем пока певчий проспится, и утром у него всё узнаем. Есть причина почему мы выжили, Красный Стервятник, — продолжала она, поднимая раскрытую ладонь к небу. — Есть причина почему ты выкрикнул те слова и спас всем нам жизнь. Я не возьмусь гадать волю богов, но мне кажется, кто-то тайком, с долей маленького интереса, одним глазком наблюдает за тобой.