Книга Три Царя, страница 60 – Игорь Маревский

Девушка тут же подбежала, всё еще держась за правый бок и заметно прихрамывая. Она мастерски ухватила куриц за шеи в одну руку, а второй потянулась к бидону. Старик отмахнулся. Он поставил молоко в угол, а картошку унес на кухню. Когда он вернулся, она произнесла.

— Спасибо. Так что же ты со мной сделал?

— Созрела наконец, — усмехнулся тот, усаживаясь на стул и потирая больную поясницу. — Я уж думал так и не спросишь. Видимо интересом не обделена. Ничего я с тобой, с вами двумя, особого не делал. Обычное духовное колдовство, Чернобожье только.

— Нихромантия значит? Темные чары? — девушка широко раскрыла глаза, одновременно ощипывая курицу.

— Не совсем, не полностью некромантия, скорее по капельке того и другого. Плоха ты была совсем. Гнить начала, словно тебя уже на погребальный костер несут, пришлось немного некромантии применить, дабы клетки реанимировать и гниение замедлить. Затем отварами отпаивал, а то, что отваливалось от тебя, собирал и сжигал. Пепел вновь в раны открытые втирал, с речами к богам обращенными. В полдень подносил к окну, давая солнцем ярким насытиться, да духом исцеляющим питал. Очертил вокруг кровати твоей круг оберегающий, а внутри развесил папоротник с рунами пустыми. Они всасывали себя зловонья да дух мерзкий трупный. Повязки менял, раны бинтовал и чистил. Сжигал и снова втирал, руны всю нечисть забирали.

— Сложно, — нахмурив брови, и принимаясь за вторую курицу произнесла она. — Значит духа во мне темного нет? Не превращусь в грымзу какую?

Старик улыбнулся, но тут же пересилил себя и ответил:

— Я по молодости, когда в целители записаться решил, также как ты размышлял. Есть боги светлые и славные, а есть пантеон темного, чёрного и злого. Светлых восхвалять надобно, а чёрного гнать палкой со двора, да лишний раз не упоминать, а то уволочит в лес к тварям кровожадным.

— А то, — девушка чихнула от перьев, летающих в воздухе, и локтем утерла нос.

— Вот ты Рода перед сном славишь? — совершенно серьезно поинтересовался мужчина.

— А как же! Конечно, славлю, мы всем уделом славим.

— А стоит и Чернобогу шепнуть пару слов.

— Да ну тебя… Эт зачем еще?

— Поверишь или нет, — продолжил старик. — Сила и влияние Чернобога ночью куда могущественнее чем Родья. Черного в его имени только то, что ночь его стихия. Время, когда темно.

— И во тьме этой твари кровожадные прячутся, ¾ выпалила девушка, однако по глазам её было видно, что она внимательно слушает рассказ Семирода, словно маленькая девочка.

— Твари и днем бедокурят. Мы люди, такие существа, и говоря люди, я имею в виду всех разумных и нет. Для нас свет это время для бодрствования, жизни прекрасной и яркой. Днем мы не спим, улыбаемся, работаем и ведем активный образ жизни. Как только солнце уходит багровым закатом за горизонт, а день сменяет ночь, мы плетемся в избы и чувствуем усталость. Ночью спать положено, а днем бодрствовать. Поэтому в ночи для нас глаза у волка больше, а клыки острее и сильнее всегда будут. Биологическая потребность, завязанная на суеверии и предрассудках. Ночью мы слабы, плохо видим, и почиваем сном невинного ребенка, так и родились мифы о Чернобоге. О боге, который живет во тьме, и Тьмою управляет, значимо и тварями составленными нашими разумами тоже. Кровожадными как мы их считаем, да скорые до плоти человеческой.