Книга Три Царя, страница 41 – Игорь Маревский

Становилось жарко, и кто-то открыл дверь. С улицы послышались веселые голоса и девичий визг. Паренек с пушком на сцене объявил, что музыканты готовы, и всячески разогревал толпу призывами к танцам и шутками.

Камнеступы резко ударив по струнам дали понять, что они готовы, а толпа замерла. Парнишка широко улыбнулся, наслаждаясь тишиной перед ураганом. Он отошел в сторону и достал кузнечьи меха, переделанные в музыкальный инструмент. Толпа ахнула. Парнишка разводил и сводил меха, издавая знакомые каждому в кабацкой звуки и мотивы, как где-то из далека раздалось.

— Свербигузка!

Как один, музыканты заиграли. Толпа продолжала кричать то слово, смешиваясь в дикий, нечеловеческий поток танцев, улыбок и неподдельного счастья. Чертяга, что сидел спокойно до сего момента, достал из-за спины две огромные поварешки и принялся лупить по котелкам, что есть силы. Его маленькая голова с еще менее заметными рожками тряслась в такт ритма, а сам он едва заметно подпевал.

Первый камнеступ последовал примеру аршинца, и звонко хлопнув в ладоши, принялся колотить по струнам двумя руками. Второй же его сородич, бубня себе под нос ругательства, но при этом, улыбаясь, носился вдоль всего ствола, еле поспевая бить в нужные места. Только лишь неизвестный древолюд оставался невозмутим, и опустив голову, систематически перебирал по гуслям, которые держал горизонтально.

Парнишка начал петь, не забывая о мехах. Голос был у него довольно низкий, учитывая его возраст и отсутствие бороды, что носили все мужчины без исключения. Он, подпевая веселому мотиву, под который плясала вся кабацкая, шустро перебирал ногами по сцене, исполняя местный танец.

— Свербигузка! Свербигузка! — повторяя слова песни, кричала толпа.

Рыжеволосый мужчина, сбросив свой плащ и оголив торс, ринулся в толпу танцующих холопов, где с удовольствием выкрикивал ругательства, пил и при возможности щипал молоденьких девушек за прелести. В какой-то момент, он даже выскочил на сцену, и попытался и попытался спеть дуэтом с парнишкой. В ту же секунду он, чуть не получив в глаз брошенным камнеступом куском репы, ретировался, вернувшись к пляскам и девкам.

Дэйна с двузначными чувствами наблюдала за происходящим, но при этом не могла точно заявить какие эмоции у неё вызывает подобное мероприятие. Она настукивала ритм песни по горлышку чарки, но кривила губы при виде того, как Ярик беспардонно и совершенно бессовестно щупает юных и наивных девушек.

Мира посмотрела на Балдура, но происходящее веселье, казалось, обходило его стороной. Странно, так как стервятник не был чужд подобным мероприятиям, и сам с радостью пускался в пляс.

Сырник? Сырник делал то, что у него лучше всего получается — он ел. Пока все остальные были поглощены выступлением, маленький Аури уплетал за обе щеки, и пытался привести в чувства Балдура, предлагая тому еду. Стервятник же жестом отказывался, и периодически делал несколько глотков, наблюдая за танцующей толпой.

— Свербигузка! Свербигузка! Баба заводная! — выкрикивала толпа.

Возле столика, показались двое мужчин с заметным блеском в глазах. Они подошли к Дэйне, слегка пошатываясь, а затем один из них произнес.

— Вам пади в броне то жарко, сняли бы её да сплясали бы с нами.

— Мне хорошо, спасибо за заботу, — учтиво ответила Дэйна.