Книга Три Царя, страница 407 – Игорь Маревский

Когда на горизонте всё же показались высокие камни, а в центре зияло лазурное пятно, Мира широко улыбнулась. Сырник радостно выругался, и тут же произнес:

— Ладно, не обманул слизняк. Всё же будет потом, что Балдуру рассказать.

— Кстати о нашем Красном прекрасном. Ты помнишь, что на самом деле ты помогаешь мне в духовной оценке редких артефактов эпохи Первого Дантарата для аукциона дома Лунагард, что так удачно попали в руки моего отца?

— Если здесь мы найдем то, что поможет ему, а также обещанный гонорар, и я буду нем как рыба. Это я тебе обещаю, но всё же, к чему такая секретность?

Мира огорченно вздохнула:

— Мне самой это не нравится. Но ты знаешь какой он упертый, что касается его болей. Плюс ко всему, он был бы против того, что я хочу воспользоваться твоей памятью и способностями… ну ты знаешь.

— Там, где возможно я был рожден, или одно из мест? — с серьезным голосом и оттенком недоверия, произнес Сырник.

— Если они не соврали.

— Если они не соврали, — задумчиво проговорил аури. — Я не скажу ему, но, между нами. В последнее время, чем мы ближе, тем больше я сомневаюсь.

— Сырник, — Мира остановилась и посмотрела на маленького аури. — Если хочешь, мы всегда можем развернуться и пойти обратно. Я тебя спрашивала. В этом нет стыда. Я всё понимаю.

— Нет, не понимаешь! — внезапно выпалил тот. — Не понимаешь… но ты права, нужно двигаться дальше, я тоже хочу помочь Балдуру. Я… обязан ему жизнью.

— Тогда пойдем, я вижу вход.

Вход действительно существовал, только не в двадцати минутах ходьбы от оазиса, а совсем недалеко, около гниющего тела недоеденной змеи. Мира помнила, что, когда торговец, продавший карту, по чересчур завышенной цене, начал описывать маршрут, его вставной зуб цвета белой кости, подозрительно сверкнул. Меридинка была готова поставить своё достоинство, что он не первый, кто слал путников в пустыню, и те отходя от оазиса, бродили в разные стороны в поисках пещеры. Дополнительно этому свидетельствовало то, что возле оазиса, она отчетливо чувствовала запах пота и табака. В песках прятались горлорезы.

— Я Мира Лунагард! — громко произнесла женщина. — Дочь дома Лунагард, последовательница сестринства боевого танца! Выходите, и хватит прятаться! Клянусь дубом Перуна, я окроплю эти пески вашей кровью и осчастливлю парящих в небе птиц.

Едва заметно зашуршало в песках, стараясь удалиться прочь от женщины. Мира самодовольно улыбнулась. Сырник, сморщив губы, одобрительно кивнул, поддерживая поступок горлорезов фразой: «Ибо не стоит».

Протиснуться сквозь узкий проход стало настоящим испытанием, даже для стройной Миры, в одних лишь тряпках. Сырник вызвался первым и прошмыгнул внутрь, сразу издав крик полный ужаса. Мира ухмыльнулась и бросила в проход пригоршню песка. Сырник звонко выругался в ответ, выплевывая песчинки в стороны.

Когда они оказались внутри, первое, что заметила мерединика, это отсутствие масляных светильников и полнейший мрак. Место, что считалось у местного населения как пещера откровений, носило под своим именем множество легенд. Одни утверждали, что это место, где тайное становится явным, другие же пророчили божественное творение, кладец желаний и бесконечных сокровищ. Всё что было важно для неё, что в тот момент, всё указывало на следующее место, и оно было здесь.