Книга Три Царя, страница 207 – Игорь Маревский

Он был один. Мира заняла палатку рядом из-за того, что дежурила второй, да и хотела дать человеку поймать те мимолетные часы сна. Снаружи послышались голоса, от чего Балдур рефлекторно схватил револьвер, что лежал под боком.

Стервятник схватил Сырника за хвост на ходу и закинул себе на плечо. Тьма так и не отступила, и Чернобог все еще правил небесами и землей. Балдур прошелся пальцами по заспанным глазам, после взглянул на источник голосов. На окраине лагеря стоял его отряд и вел с кем-то весьма жаркую беседу.

Когда Балдур подошел поближе, заметив, что Мира не пускает полуночников за начерченный круг защиты и держит глефу на изготовке. Рука человека автоматически легла на рукоять револьвера, а Сырник едва слышно зашипел.

— Ну хрен ли вам надо? — Ярик и так особо не отличался тактом, в хмелю так и вовсе норовил нарваться на драку.

— Выбирай выражения, когда говоришь со мной, — раздалось с другой стороны круга.

Балдур сразу узнал голос, от чего во рту возник привкус помоев. Сделав пару шагов, он наверняка подтвердил личность говорящего. Шепко Странствующий Добродетель, как он сам себя называл. Человек с режущим слух дефектом речи и очень паршивой привычкой вести за собой одни лишь проблемы. В этом он чем-то был похож на Балдура, однако в отличие от Стервятника, Шепко с легкостью падающего листа перебрасывал их на других.

— Кто тебя так растил и сказывал, что с людьми добрыми разговаривать так морно?

Ярик сплюнул на землю и покрутил носком ботинка, словно туша окурок.

— Вот заладил, паскуда, морно не морно. Тебе по-людски сказали, здесь ходу нет. Круг очерченный видишь? Что ты башкой своей лысой киваешь, видишь, говорю?

— Вижу.

— Ну и что тогда не понятно? Иди лесом со своим отрядом.

Шепко заметил подошедшего Балдура и, кивнув, произнес:

— Здравствуй, Красный Стервятник.

— И тебе поздоровее.

Балдур не особо жаловал Шепко, так как это был не первый раз, когда он страдал из-за его напыщенных идеалов добродетели. Еще больше тот не любил, когда его резко вырывают из сна, и причиной тому являлась не Мира. Как на зло, по брюху вновь забегали маленькие жуки зуда, во рту стоял помоечный ком, а выпитый ранее бульон за шкирку тянул в кусты.

Слова так и срывались с уст Балдура, но Стервятник никогда не оскорблял в первую очередь, если на то не было причины. В отличие от того же самого Ярика, мужчина свято верил в богов и заветы славянского народа. Жить по-совести и на добро добром отвечать, а ежели зло сотворишь без причины, то и ожидай лихо в ответ.

— Вижу, всё еще сбором промышляешь. Отбираешь только, в ответ ничего.

— Я смотрю, и ты профессию свою не изменил, так может на этом разговор и закончим? Будь добр.

— С удовольствием, только вот пройдем и хорошо всем.

— Да куда ты прешь то? Клянусь отцом, я тебе сейчас морду разукрашу в пёстро-ляпистые цвета! — никак не мог угомонится Ярик, и правда сказать, вел себя более агрессивно, чем обычно.

За спиной у Шепко раздалось тихое рычание древолюда, а затем вмешалась Дэйна:

— Я не понимаю, что ты так уперся, Странствующий Добродетель? Ты с легкостью можешь обойти стороной наш лагерь и защитный круг необязательно прерывать. Кто-то всё же старался и чертил его, вот и будь добр, уважай чужой труд.

Шепко сложил руки на груди, словно внезапно кто-то его возвел в стан царей, а затем нелепо покачав головой, ответил: