Книга Пока длится ночь, страница 98 – Игорь Ан, Рита Русакова

В квартиру вошёл Вася. Перемена с ним произошла разительная - он сбросил килограммов пять, посвежел, на нём была белоснежная рубашка, а в руке он держал торт и огромный букет белых роз.

— Ну ты прям жених! – расхохоталась Люба, а Вася смутился, но тут же улыбнулся и заметил:

— Не жених, но хозяйке дома положено, – и вручил цветы.

Толик закатил глаза, а Стас хмыкнул, но Вика расцвела и шутливо заметила:

— Учитесь, парни!

И тут же вскрикнула:

— Ой! Сейчас хинкали переварятся!

— Мы что, – протянул Толик, – будем отмечать днюху хинкалями? Может, шавуху еще сбегаем купим? Или пельмешей наварим?

— Ты сначала попробуй, а потом говори, – заметил Стас, а Вика крикнула с кухни:

— Если тебе не понравится, тут много еще чего, но вы должны попробовать!

Когда все расселись за столом в гостиной, и Вика разложила ароматные пузатые хинкали по тарелкам, комнату наполнил тонкий и изысканный аромат.

— Пахнет что-то не пельменями, – потянул носом Толик, а Люба многозначительно захихикала.

— А я знаю, где Вика рецепт нарыла, – заговорщически подмигнула она подруге, и та засмеялась:
– Ты, Толик, просто забыл, как мы в Грузии ели такие хинкали. Я потом у хозяйки уточнила, как они добиваются такого вкуса… а, в общем, пробуйте.

Вася занёс над хинкалиной вилку, но Люба завопила:

— Ты что?! Их нельзя протыкать! Эх, всему учить заново надо, склеротик!

Мужики переглянулись, а Вика сказала:

— В общем, поедание этих хинкалей – такой способ почувствовать себя бессмертным. Берешь, значит, пальцами за хвостик, макаешь в сметанку, откусываешь немного теста и… пьешь бульон! А уже потом съедаешь остальное. Хвостики отбрасываем!

Толик опасливо двумя пальцами ухватился за “хвостик” хинкалины, осторожно надкусил её, глотнул горячего бульона и радостно закивал, мол, а неплохо, черт возьми, совсем неплохо! Слопал и потянулся за следующей.

Все попробовали и согласились, что да, ощущается если не бессмертие, то во всяком случае, не зря прожитая суббота.

Этот день они провели так, словно не было той страшной ночи. Смеялись и подшучивали друг над другом, вспоминали всякие нелепости, обсуждали планы Васи по покорению женских сердец.

Незаметно подкрался вечер, в комнате стемнело. Вика зажгла свечи и сказала:

— А теперь, Стас, закрывай глаза!

Он послушно зажмурился, Вика с Любой и Васей выскочили на кухню и вернулись с тортом, на котором сияла куча свечей.

— Желание!

— Не забудь загадать желание!

— Да поднатужься, а то все разом не задуешь!

Стас набрал в грудь побольше воздуха, загадочно глянул в глаза подруге и разом задул все свечи на торте. Ребята захлопали в ладоши, Вика склонилась и чмокнула его в щеку. Он обнял её и погладил по ещё плоскому животу.

— О-о, – протянула Люба, присматриваясь к ним, – а что это тут у нас такое? – и подозрительно сощурилась.

Стас засмеялся и сказал: “Помните, я говорил вам про второй дар?”

Все навострили уши.

— Вот он, это дар, там, внутри, – и он поцеловал Викин живот.

Все загомонили, Вася поднял стакан сока и провозгласил:

— Ну что ж, за наследника!

— А то и двух, – засмеялась Люба, а про себя подумала, что ребенок-то родится не простой.

Свет зажигать не стали, сидели в полумраке, любуясь огоньками высоких витых свечей, что расставила Вика по всей комнате.

Стас улыбался, глядя на весело пляшущее пламя. Костёр на секунду встал перед его глазами, и он подумал, что всё теперь иначе, и посиделки с друзьями у огня могут быть самым уютным занятием в мире, если на душе покой.