Книга Пока длится ночь, страница 63 – Игорь Ан, Рита Русакова

Мальчишку вдруг завалило вниз лицом, он чуть приподнялся над водой, а потом, как поплавок, резко ушёл вниз.

Рафт оттащило уже на несколько метров. Но оранжевый жилет Ивана словно замер на одном месте.

В ушах раздался свист. Капитан подавал сигнал МЧСовцам, дежурившим в этом месте на берегу.

Вася, не раздумывая, прыгнул. Но долететь до Ивана – это нужно было иметь крылья. У Васи их не было, и сейчас он сильно об этом жалел.

Тяжело рухнув в воду, Вася почувствовал себя никчемным пловцом. Он грёб со всей силы, но не мог продвинутся ни на йоту. Его неумолимо сносило течением дальше от порогов.

Перед глазами, как стоп-кадр из фильма, застыла картинка: Родион замирает, так и не дотянувшись до сына.

Ветер стих.

Вася поёжился у огня. Долгий рассказ опустошил его. Он сидел, склонив голову, опустив руки между колен. Все молчали, потрясенные.

Колючий тёмный ежик волос вздрогнул, Василий поднял голову, упрямо сжал губы и отчеканил:

— Теперь я понимаю, почему Родион так поступил. Точнее, не понимаю, нет. Неважно, чей ребенок, – Брови его горестно сошлись. Непривычный к подобным переживаниям, он зажмурился, собрался с духом и продолжил:

— Я думаю, у Толика были куда более веские причины убить Родиона… Всё-таки родная кровь.

Он отвернулся, чтобы не смотреть в лицо друга. Толик сидел неподвижно. Глаза его расширились, он словно смотрел внутрь себя.

— Господи, – пролепетала Вика, зажав руками рот.

Люба потрясенно взглянула на мужа.

— Я-я-я, – протянул Толик, – ребята, вы чего… Да не знал я. Ну откуда мне было знать об этом? Господи, какой кошмар, бедный мальчик. – Он закрыл лицо руками, сжался.

По телу его прошла судорога, и он застыл. Люба протянула к нему руку и тут же убрала её. Невозможно было ничего сказать ему теперь, дотрагиваться и то было страшно.

Стас вновь представил, как бледная детская рука тянется из воды. Картина обрела дополнительный зловещий смысл.

Он перевёл взгляд на Кристину.

Лицо её застыло, отблески огня мерцали в чёрных глазах. Скулы выступили ещё резче, превращая лицо в театральную маску. Она будто потеряла последние остатки чувствительности, новость обездвижила её, лишила способности хоть что-то чувствовать.

И Стас не знал, что страшнее - открытая скорбь или вот эта ледяная неподвижность внутри и снаружи.

“Не пошла бы топиться,” – мелькнула мысль, и он встряхнулся, сосредоточился. Немало пришлось ему выслушать подобных историй, и обычно удавалось сохранить отстраненность профессионала. Сейчас было сложнее - он успел узнать этих людей достаточно близко, чтобы воспринять их боль, но он не мог себе этого позволить. Кто-то из них хладнокровно перерезал горло человеку. Кто-то из них – чудовище, и он должен выяснить, кто. Эмоции – потом.

Что получается?

Родион узнал о том, что ребенок не его, в мае 2016-го. Он год жил с этой мыслью. Возможно, сделал экспертизу ДНК, убедился в обмане Кристины. Мог ли он хладнокровно спланировать убийство? Стас не был в этом уверен. Одно дело – быть мудаком, совсем другое – продумать и воплотить убийство ребенка. Кто мог предположить, что мальчик свалится в воду? Вероятность минимальная.

— А как получилось, что ребёнок утонул в спасжилете? – привычка уточнять обстоятельства взяла вверх, и, хоть сыщик видел, что Васе неприятно и больно вспоминать, он спросил.